Дом малых теней - Адам Нэвилл

— Вы выглядите очень бледной. На вас лица I ют. Что с вами произошло? — спокойно и властно спрашивала Эдит. Кэтрин медленно катила кресло по служебному коридору. Сегодня хозяйка дома выглядела эффектнее, чем в прошлый раз, на ней были твидовая юбка и жакет, отделанный кожей. Сама по себе одежда выглядела удивительно стильно, но на пожилой даме производила впечатление запущенного секонд-хенда. Тощие руки Эдит сегодня были сокрыты в пушистой муфте.

— Все в порядке, не стоит…

— Если ваши проблемы не имеют отношения к Красному Дому, держите их при себе, проявите уважение к этому месту. Вы сами хотели сюда вернуться, я только проявляю гостеприимство, не более. Если бы вы в прошлый раз покинули это место в таком же настроении, в каком пребываете сегодня, я бы начала сомневаться насчет вас.

Кэтрин поняла, что лучше молча проглотить это. Да и что она могла сказать этой женщине, столь непреклонной и самолюбивой? Рядом с ней Кэтрин чувствовала себя ребенком, который уже успел провиниться и теперь эгоистично пользуется расположением этой пожилой дамы. Такую гостью можно приглашать, тут же оскорблять и, наверное, выгонять. И не дай Бог она попробует заявить о себе.

Зачем я сюда пришла? Сегодня утром, чтобы просто привести себя в порядок и покинуть свой дом, Кэтрин потребовались огромные усилия, и ради чего? Она задавалась этим вопросом снова и снова. Чтобы доказать Майку, что он не способен выбить ее из колеи? А может, ей просто некуда больше идти? Она знает свои должностные обязанности и выполняет их, она все та же прежняя Кэтрин.

Почему бы просто не сидеть на каминной полке тихо и спокойно, стать как это чучело крысы?

Кэтрин старалась взять себя в руки — все эти дурацкие мысли придавали ее лицу, и без того горестному, то самое выражение. Она прекрасно понимала, что Эдит не нужно видеть ее такой. А еще в этом доме нельзя носить макияж, но Кэтрин про это не забыла.

— Остановитесь здесь. — Эдит повернулась в коляске и посмотрела на стену холла. — Это было сделано в саду.

Кэтрин пришлось встать на цыпочки и внимательно приглядеться, свет здесь был приглушен. Она увидела старинную фотографию жен-щины в длинном платье.

— Семья, мисс Говард. Семья — это самое главное. Никакая карьера не сможет заменить, никто в мире не даст вам больше, чем родные. Я уверена, что вы понимаете, о чем я.

— Простите?

— Моя мать, Виолетта Мэйсон, она своего рода гений. Знаете почему? Могу пояснить. У нее хватило дальновидности и веры в свою семью, чтобы отдать ей все свои силы и помочь брату воплотить его видения. Виолетта Мэйсон создала все фоны и передние планы его диорамам. Она также была его швеей, костюмером и декоратором. И так было на протяжении всей жизни ее брата. Знайте, мисс Говард, что не может быть ничего постыдного в беззаветном служении чему-то великому. Это честь для человека, который сам по себе не способен на такие свершения.

Женщина на фотографии выглядела не слишком привлекательно, это бросалось в глаза даже в полумраке холла. Ее лицо, прикрытое узорной вуалью и широкими полями шляпки Ватто, выражало какие-то затаенные недоверие и неприязнь. Шляпка, украшенная темными розами, и прическа в стиле «помпадур» акцентировали внимание на мрачном лице Виолетты Мэйсон; трудно было представить, как эта женщина могла улыбаться. Тонкие губы и глубоко посаженные глаза не делали ее некрасивой, но добавляли какой-то мрачной непривлекательности. Смореть на женщину было неприятно, даже при таком плохом освещении. Блуза с высоким вырезом словно окаймляла это очень характерное и выразительное лицо, казалось, оно было отмечено печатью тьмы. На заднем плане виднелись густая листва деревьев и далекое поле, но все это было несущественно рядом с Виолеттой Мэйсон.