Противостояние - Стивен Кинг

– Меня поднимали утром, насиловали два или три раза, а потом я ждала, пока Док выдаст таблетки, – буднично рассказывала Сюзан. – Я хочу сказать, таблетки на день. К третьему дню у меня появились такие ссадины в моей… вы понимаете, в моей вагине, что обычные половые сношения стали болезненными. Я даже прониклась приязнью к Ронни, потому что Ронни требовалось только отсосать. Но после таблеток ты становился очень спокойным. Не сонным, а спокойным. Несколько синих таблеток утром – и для тебя уже ничего не имело значения. Тебе хотелось только сидеть, положив руки на колени, и наблюдать, как они используют эвакуатор, чтобы убрать что-то с дороги. Однажды Гарви жутко рассердился, потому что одна девочка, ей было не больше двенадцати, не захотела… нет, этого я вам говорить не буду. Это ужасно. В общем, Гарви выстрелил ей в голову. Меня это не тронуло. Я… оставалась спокойной. Через какое-то время ты перестаешь даже думать о побеге. Тебе хочется только одного: получить эти синие таблетки.

Дейна и Патти Крогер кивали.

– Но они вроде бы поняли, что восемь женщин – это их предел, – добавила Патти.

Когда они поймали ее двадцать второго июля, убив мужчину лет пятидесяти, с которым она путешествовала, то пристрелили очень старую женщину, пробывшую в «зоопарке» с неделю. После того как нашли в Арчболде безымянную женщину, убили и оставили в кювете шестнадцатилетнюю девушку, страдавшую косоглазием.

– Док шутил по этому поводу, – рассказала Патти. – Говорил: «Я не хожу под лестницами, не пересекаю тропы черных кошек и не допущу, чтобы нас стало тринадцать».

Двадцать девятого они впервые засекли Стью и остальных. «Зоопарк» разбил лагерь на площадке отдыха рядом с автострадой, по которой проехала вся четверка.

– Гарви запал на тебя. – Сюзан повернулась к Фрэнни. Та содрогнулась.

Дейна пододвинулась к ним и прошептала:

– И они не скрывали, чье место ты должна занять. – Она чуть мотнула головой в сторону Ширли Хэммет, которая что-то бормотала и ела крекеры.

– Бедная женщина, – вздохнула Фрэнни.

– Это Дейна решила, что вы – наш лучший шанс на спасение, – продолжила Патти. – Или, возможно, наш последний шанс. В вашей группе было трое мужчин – они с Элен Роже это заметили. Трое вооруженных мужчин. И Док стал слишком уж самоуверенным с этим трюком – перевернувшимся на дороге грузовиком. Всякий раз он действовал как лицо, наделенное властью. Мужчины в тех группах, на которые они устраивали засаду, – когда в них были мужчины, – всегда попадались на этот трюк. После чего их убивали. Срабатывало идеально.

– Дейна предложила нам в это утро не пить таблетки, – заговорила Сюзан. – Они отчасти потеряли бдительность, уже не стояли над нами, пока таблетка не проглатывалась. И мы знали, что в то утро у них хватало забот с большим кемпером. Мы сказали не всем. О нашем плане знали только Дейна, Патти и Элен Роже… одна из женщин, которых застрелил Ронни. И я, разумеется. Элен сказала: «Если они заметят, что мы пытаемся выплюнуть таблетки, нас убьют». Дейна ответила, что они все равно нас убьют, рано или поздно, и, если рано, нам только повезет. Разумеется, мы все знали, что это правда.

– Мне пришлось достаточно долго держать таблетку во рту, – вставила Патти. – Она уже начала рассасываться, когда представилась возможность ее выплюнуть. – Женщина посмотрела на Дейну. – Я думаю, Элен пришлось проглотить свою. Отсюда и ее заторможенность.

Дейна кивнула. Она смотрела на Стью с такой теплотой, что Фрэнни стало не по себе.

– Тем не менее у них могло все получиться, если бы ты не сообразил, что к чему, здоровяк.

– Я сообразил, но недостаточно быстро, – ответил Стью. – В следующий раз не стану терять времени. – Он встал. Подошел к окну, выглянул. – Знаете, меня это даже пугает. Мы становимся чересчур сообразительными.

Фрэнни все больше бесили откровенные взгляды, которые Дейна бросала на Стью. Она не имела права так смотреть на него, особенно после всего, через что ей пришлось пройти. Но она гораздо красивее меня, несмотря ни на что, думала Фрэнни. И я сомневаюсь, что она беременна.

– Это мир для сообразительных, здоровяк, – сказала Дейна. – Или ты начинаешь соображать, или умираешь.

Стью повернулся к ней, словно впервые увидел, и Фрэн ощутила укол дикой ревности. Я ждала слишком долго, подумала она. Боже мой, я просто теряла время. Слишком долго ждала, вместо того чтобы действовать.

Она случайно глянула на Гарольда и заметила, как тот прячет улыбку, поднеся руку ко рту. Как ей показалось, улыбку облегчения. Внезапно Фрэнни захотелось встать, небрежно подойти к Гарольду и ногтями выцарапать ему глаза. Крича при этом: «Никогда, Гарольд! Никогда!»

Никогда?

Из дневника Фрэн Голдсмит

19 июля 1990 г.

Господи! Произошло худшее. Во всяком случае, когда такое происходит в книгах, что-то как минимум меняется, но в реальной жизни все тянется и тянется, словно «мыльная опера», которая никак не перейдет в решающую стадию. Возможно, мне следовало бы ускорить события, рискнуть, но я так боюсь, что между ними что-то случится, и. Нельзя заканчивать предложение на «и», но я боюсь писать о том, что может случиться после этого союза.

Позволь мне рассказать тебе все, дорогой дневник, пусть это и сомнительное удовольствие. Мне противно даже думать об этом.

Ближе к сумеркам Глен и Стью поехали в город (на этот раз в Джирард, штат Огайо), чтобы раздобыть что-нибудь из еды, лучше всего концентраты и сублимированные продукты. Их легко везти, а некоторые концентраты даже вкусные, но, на мой взгляд, у всех сублимированных продуктов есть какой-то привкус – высушенного индюшачьего дерьма. И, кстати, откуда ты знаешь, какой у него вкус? Не важно, дневник, кое о чем говорить не положено, ха-ха.

Они спросили меня и Гарольда, хотим ли мы поехать с ними, но я ответила, что на сегодня наездилась на мотоцикле и, если они не возражают, останусь. Гарольд тоже отказался, под тем предлогом, что наберет воды и вскипятит ее на костре. Вероятно, уже вынашивал свои планы. Не хочу выставлять его заговорщиком, но факты налицо.

[Примечание: нам всем до чертиков обрыдла кипяченая вода, которая совершенно безвкусна и НАПРОЧЬ ЛИШЕНА кислорода, но Марк и Глен говорят, что заводы и т. п. не работают слишком мало времени, чтобы реки и ручьи успели очиститься, особенно на промышленном северо-востоке и в тех краях, что называют Поясом ржавчины[140], поэтому из соображений безопасности воду мы кипятим. Мы надеемся рано или поздно найти большой склад бутилированной воды, точнее, нам давно уже следовало его найти – так говорит Гарольд, – но чуть ли не вся бутилированная вода таинственным образом исчезла. По мнению Стью, многие люди решили, что причина болезни – водопроводная вода, и в последние дни перед смертью перешли на бутилированную.]