Солнце мертвых - Алексей Атеев

Наконец-то Казаков наяву увидел то, о чем так много слышал, но во что никак не хотел верить. Труп ожил! Ожил на его глазах! Невероятно!!! Стас торжествующе усмехнулся, искоса поглядывая на иноземцев, точно обдумывая, что бы еще такое выкинуть.

По лицу ожившего мертвеца непрерывно пробегали конвульсии, его трясло, как в лихорадке. Стас приблизился к нему и что-то шепнул на ухо. В мертвеца словно вставили стержень. Он распрямился и медленно двинулся в сторону негров.

– Ну а теперь что вы будете делать? – издеваясь, спросил Хозяин.

Но граждане республики Гаити, очевидно, хорошо знали, что нужно делать в подобных случаях. Младшенький, Обен, извлек из карманов горсть какого-то белого вещества и швырнул в Сенеку.

Зомби дернулся и издал ужасный вопль. Те участки его тела, куда попал таинственный порошок, явственно задымились. Он приостановился, но почти сразу же возобновил свой странный путь.

– Обратите внимание, – ни к кому конкретно не обращаясь, тоном экскурсовода начал вещать Стас, – наши черные друзья используют против зомби хорошо зарекомендовавшее себя на их далекой родине средство, а именно поваренную соль. Да, обыкновенный натрий хлор и является тем чудодейственным веществом, которое может остановить, а в некоторых случаях и нейтрализовать только что оживленного мертвеца. Запомните, милиционер, – шутовским жестом он указал на Казакова, – соль. Горсть соли – и зомби остановлен, а еще щепотка – и он повержен. «Не сыпь мне соль на рану», – пропел он. – Однако посмотрим, чем закончится единоборство бывших союзников.

Сенека приблизился к неграм, и тогда Обен швырнул ему прямо в лицо еще одну пригоршню соли. Зомби взвыл и закрутился на одном месте. Глаза его вылезли из орбит, видимо, он полностью потерял ориентировку, потому что кружился на одном месте и судорожно хватал воздух руками.

Обен снова сыпанул «волшебного» порошка.

Сенека рухнул на землю и стал биться на ней, словно в припадке падучей. Случайно ему подвернулась нога водопроводчика, который после фекального омовения никак не мог прийти в себя.

Каковенко дернулся, но вывернуться с первого раза ему не удалось, и он что есть силы пнул Сенеку прямо в лицо.

Однако тому, по-видимому, подобное обращение не доставило ни малейшего вреда, потому что он резко рванулся вперед и впился зубами водопроводчику в руку.

Издав истошный крик, Каковенко что есть силы рванулся прочь, а в зубах у американца остался кусок окровавленной плоти. Мертвец, зачавкал, зашипел и ползком устремился за своей жертвой.

– Не жалейте соли, – как безумный, хохотал Стас, – не то он всех вас сейчас сожрет.

Он бесновался, подскакивал на месте и, как показалось Казакову, ненадолго зависал в воздухе.

«Надо удирать, – подумал капитан, – иначе конец».

Рядом стонал и захлебывался от рыданий бедолага водопроводчик. Капитан схватил его за рукав и потащил к выходу.

– Куда же вы, гости дорогие, – заорал Стас, – еще не конец, еще только начало! Книги вам захотелось, – он подобрал валявшийся на полу том и вознес его над головой, – так получайте! С мозгляком справиться не можете, – он указал на барахтающего на полу Сенеку, – а как с этим быть?

Внезапно за его спиной показались черные тени. Казаков приостановился и всмотрелся в страшные фигуры.

Полусгнившие оскаленные лица, украшенные могильной плесенью черепа, сочащийся из пустых глазниц гной. А запах? Он не шел ни в какое сравнение с тем, как пахло от водопроводчика. Это был запах тлена. Казалось, могилы разверзлись.

Мертвецы медленно приближались.

– Эй, коллега, – хохотал Стас, – швырни-ка в них еще щепотку. Попробуй! Может, остановишь. Нет, милый, на этих твой рецепт не подействует, тут нужно радикальное средство! Милиция, доставай свой «наган». Шмаляй! Целься метче.

Казаков метался, ища выхода, но его не было. Он то и дело оборачивался на жуткие фигуры, медленно, но неумолимо приближавшиеся к ним.

Стас взобрался на стол, чтобы лучше следить за происходящим. Ногой он расшвырял стоящие на столе приборы и химическую посуду и, приплясывая, кривлялся и хохотал.

– Ату их, ребята! – кричал он, охваченный жестоким весельем. – Хватай!

Пожилой негр Ипполит внезапно вышел вперед и простер перед собой руки. Вокруг ладоней образовалось слабое сиреневое сияние, постепенно усиливающееся. Оно напоминало электрические разряды. Мертвецы приостановились. Ипполит медленно двинулся навстречу.

Стас замер. Он оценивал ситуацию.

– Нет, дружок, так не пойдет, – закричал он, – получай.

Ослепительная молния прорезала пространство комнаты и вонзилась в Ипполита. Тот пошатнулся и упал на колени, но к товарищу подскочил Обен и помог ему подняться, потом он тоже выставил перед собой руки, и сиреневое сияние усилилось.

Мертвецы, двинувшиеся было вперед, попятились.

Стас стоял на столе среди хрустящих стеклянных осколков и, видимо, прикидывал, что делать дальше. Скорее всего сил для нового удара молний у него не хватало.

– Ладно, – скрипя зубами, проговорил он, – ладно!..

Внезапно Казаков увидел, что в дальнем конце комнаты виднеется дверь. Он схватил за руку стонущего Каковенко и бросился к ней. Не помня себя, он бежал по гулким коридорам, слыша сзади хриплое, надсадное дыхание водопроводчика, который изо всех сил старался поспеть за ним.

Трудно сказать, как они выбрались, но вскоре оказались на знакомом дворе. Стояла глубокая ночь. Гнетущая тишина царила вокруг. Под деревянным навесом, возле большой керосиновой лампы сидели двое. Один – его непосредственный подчиненный лейтенант Копытов, – казалось, спал, уронив на руки голову. Другой – Артур Мухоедов – что-то тихо бормотал себе под нос.

Где-то стрекотал сверчок, потом ухнула ночная птица. Тьма плотным кольцом сжимала дом.

Капитан, наконец-то выбравшийся на волю, глубоко вдохнул прохладный воздух и крикнул лейтенанту:

– Андрей! Пойдем отсюда. Дальше пускай сами разбираются.

Копытов недоуменно поднял голову, а Мухоедов вскочил и ехидно поинтересовался:

– Куда это вы, граждане, на ночь собрались? Никого не велено отпускать.

– Ты еще что тут лепечешь? – прикрикнул на него Казаков.

– Я не лепечу, – с достоинством ответствовал Артур, – и повторяю: никто отсюда никуда не пойдет! Да и куда, граждане? Где вы видите выход?

Казаков обернулся, но тьма была настолько густа, что он не понимал, куда бежать.

– Я же говорю, – хихикнул Мухоедов, – некуда вам идти.

– Андрей! – вновь крикнул капитан. – Что же ты?..

– А чего, – ответил за Копытова Мухоедов, – он при мне, мальчик он тихий, спокойный. И нечего ему указывать. Раньше надо было думать. В музее зачем такого несмышленого оставили? Сами-то небось испугались, молодого подсунули. Это я его к Хозяину и привел, вплоть до дальнейших распоряжений.