Красные цепи - Константин Образцов

Холст, покрытый точными, быстрыми мазками кисти. Яркие краски на темном фоне, как отблеск проклятых сокровищ: золотой, рубиновый, багряный. Обнаженное тело лежит на полу рядом с большой кроватью, руки раскинуты в стороны, густые волны черных волос неподвижны, словно воды мертвого моря. На нежной оливковой коже две раны, снова два выстрела, в грудь и в живот. И хотя в этот раз я вижу перед собой картину не прошлого, а будущего, которое еще можно изменить, я чувствую, что нахожусь в шаге, в половине шага от того, чтобы снова отпустить ее. Навсегда. Я, как кровавый Мидас, настоящий похоронный агент смерти, приношу гибель всему, к чему прикасается моя душа. Впрочем, есть и хорошие новости: если мне не удастся предотвратить то, что изобразил Каин на своей последней картине, то не придется терзаться раскаянием и бросаться в погоню запоздалой мести — во всяком случае, не в этой жизни. Потому что я тоже есть на этом полотне, мое тело распростерто рядом с Кристиной, и похоже, что смерть наконец дала бессрочный отпуск своему верному агенту. Хотя собственная судьба меня сейчас заботит менее всего.

Я только теперь осознал, что мне не известна ни фамилия Кристины, ни ее возраст, что у меня нет ни одной ее фотографии, и вся информация, которой я располагаю, это имя и номер мобильного телефона. На последний я возлагал самые большие надежды, но тут же выяснилось, что он зарегистрирован на Галачьянца, что, впрочем, можно было предположить с самого начала. Сам телефон по-прежнему не отвечал, и только вежливый мертвый голос сообщал мне, что аппарат выключен, и предлагал оставить сообщение. Селена, все еще чувствующая себя виноватой за свой прошлый, столь роковой, промах, вопреки своему обыкновению даже слова не сказала, когда я попросил ее найти в городе девушку, о которой практически ничего не знал, и прочесывала информацию обо всех Кристинах в возрасте от двадцати (слишком мало, но возможно) до тридцати пяти лет (очень вряд ли, но тоже вероятно), периодически скидывая мне их фотографии. Время шло, лица на экране моего ноутбука сменялись одно за другим: красивые и не очень, молодые и зрелые, блондинки, брюнетки, рыжие, совсем не похожие и имеющие некоторое сходство, но ни одно из них не было тем, которое я так хотел сейчас увидеть. Изучение баз данных визовых служб тоже ничего не дало: удивительно, но получалось, что за последние годы Кристина вообще не покидала страну. Вскоре фотографии стали черно-белыми и менее высокого качества: Селена поднимала архивы паспортных столов, полиции, вооруженных сил и Бог знает каких еще ведомств. Она очень старалась, эта тоненькая и хрупкая девушка-хакер, но, чем дальше, тем больше я понимал, что ее поиски вряд ли принесут результаты. Через некоторое время Селена спросила, может ли она привлечь к поискам помощников, и я, подумав, согласился, добавив, что буду должен им дружескую услугу в случае успеха. Ближе к вечеру среди сотен тысяч снимков светской хроники и репортажей о клубной жизни за последние три года Селена и ее люди нашли наконец изображение Кристины: она стояла рядом с Галачьянцем на фоне какого-то светлого баннера, пестревшего логотипами разных торговых марок, а подпись под фотографией сообщала: «Герман Галачьянц („Алеф Групп“) со спутницей». И все. Теперь у нас была ее фотография, но, как и прежде, ничего больше.

Здравый смысл подсказывал мне, что, возможно, в сложившейся ситуации лучше вовсе не вести никаких поисков: ведь на картине Каина было два мертвых тела, и одно из них принадлежало мне. Не означало ли это, что опасность угрожает нам обоим только тогда, когда мы вместе? Не следовало ли мне просто держаться от Кристины подальше для ее и для собственного блага? Точность зловещих пророчеств художника-некрореалиста не вызывала сомнений и уже подтвердилась однажды самым страшным образом, но я не был фаталистом; к тому же, кто знает, какие варианты гибельных сценариев есть в запасе у смерти, и не придется ли мне снова, уже в который раз, сознавать, что я мог, но не предотвратил опасность, грозящую дорогому мне человеку?

Оставалось два способа найти Кристину, которые казались одинаково эффективными и были столь же одинаково нежелательными. Первый — обратиться за помощью к Кардиналу. У него есть достаточно ресурсов, чтобы, как минимум, поднять на обход всех участковых полицейских города, задействовать специальные службы и собственные силы. Но для этого нужно было бы объяснить, зачем мне вдруг понадобилось искать подругу влиятельного бизнесмена, а хуже того, информация о поисках такого масштаба могла бы дойти и до него самого. Вторым вариантом было пообщаться с Галачьянцем лично. Мне не составило бы труда найти повод для личной встречи в его резиденции, но пришлось бы изобретать чертовски веские и убедительные причины, почему я в принципе интересуюсь местонахождением Кристины и какое отношение к ней имею, не говоря уже о том, что полный осмотр дома я смог бы провести, только нейтрализовав хорошо вооруженную И прекрасно обученную охрану. Поразмыслив, я решил прибегнуть к первому варианту и обратиться к Кардиналу, но не раньше, чем все остальные попытки найти Кристину самостоятельно не принесут результата. А у меня оставалась еще одна возможность узнать хотя бы о том, находится ли она в доме на Островах и когда ее видели там в последний раз.

Я открываю свою страницу в социальной сети и жду. Примерно через полчаса отметка on-line появляется рядом с именем Маши Галачьянц.

«Здравствуйте, Маша».

«Добрый вечер. Рада Вас видеть:)»

Я невольно улыбаюсь.

«Я тоже. Как Вы?»

«Все так же. Ничего не изменилось. Только время прошло. Но когда ничего не происходит, кажется, что оно стоит на месте: время ведь измеряется событиями, а у меня их нет. Как будто едешь вдоль дороги, а за окном одно и то же, столбы и редкий лес. Замечаешь, сколько часов или дней прошло, лишь по тому, насколько приблизился к пункту назначения. А я к нему уже совсем близко, наверное».

Мне становится очень неловко спрашивать о чем-то эту девочку, так спокойно ожидающую собственную неизбежную смерть. Но нужно попытаться спасти другую жизнь, и поэтому я все-таки пишу:

«Маша, а Кристину Вы давно не видели? В прошлый раз Вы говорили, что она совсем не появляется у Вас дома».

«А почему Вы спрашиваете?»

Еще никогда в жизни я не испытывал такого отвращения от необходимости врать.

«Просто беспокоюсь о Вас. И о Вашем отце: мне кажется, она могла бы помочь ему и поддержать. Это очень важно — поддержка близких людей в трудную минуту».

Пауза. Напряженное ожидание. Собственная ложь кажется мне настолько вопиющей, что я не удивился бы, если бы вовсе не получил никакого ответа, но он приходит:

«Спасибо, что беспокоитесь. Кристина заезжала как-то на днях, но потом снова пропала. Знаете, у нее с папой странные отношения, я их не понимаю. А со мной вообще отношений нет. Так что вряд ли она тот человек, который мог бы нас поддержать».

Итак, Кристины там нет. Я закуриваю и откидываюсь на спинку стула, жалея, что так опрометчиво прикончил все запасы виски. Хотя, может быть, это и к лучшему.

«А Вы сейчас не очень заняты?»

«Нет, Маша. Сейчас я совершенно свободен».