Последняя ночь колдуна - Лана Синявская

– В тюрьме, – просто ответил он.

Глаша громко сглотнула.

– А с ними что?

– Жить будут.

Девушка бросила быстрый взгляд на бугая, похожего на чучело. К нему возвращалось сознание. Казалось, он пытается встать, только никак не поймет, где верх, где низ. Его ноги беспомощно елозили в разные стороны, стараясь нащупать опору. Малолетка у столба не подавал признаков жизни. Двое из куча-мала… Глаша прищурилась. Так и есть. На асфальте валялся только один. Второй исчез.

Святой проследил за ее взглядом.

– Удрал?

– Боюсь, что да. Могу поспорить, что он унес с собой мою сумку.

Святой цепко огляделся по сторонам и кивнул.

– Мне жаль, – сказал он без выражения.

Он помог Глаше подняться на ноги и ждал, пока она пыталась привести себя в порядок. Ее усилия на этот счет были так же бесполезны, как попытки вычистить армейский туалет зубной щеткой. Порванную и перепачканную одежду можно было только выбросить. В таком виде ее не пустили бы ни в один вид транспорта, к тому же ключ от квартиры остался в похищенной сумочке.

– Вот черт, – пробормотала Глаша сквозь зубы, стараясь не смотреть на своего неожиданного спасителя.

– Куда вас отвезти? – спросил он.

– Понятия не имею, – огрызнулась она и тут же смутилась. По идее, она должна была испытывать к нему чувство благодарности. Ведь он уже дважды спасал ее. Но она благодарности не испытывала. И все же вежливость взяла верх. – Ключи уперли вместе с сумкой, – пояснила она помягче.

– Разве вас никто не ждет дома?

– На мужа намекаете?

– Почему? Родители. Может быть.

Вопрос отчего-то не понравился Глаше, и она не ответила.

– Пойдемте в машину, – вздохнул Святой, – на вашей одежде столько прорех, что вы простудитесь.

– Какая забота! – фыркнула Глаша.

– Здравый смысл. Хватит капризничать, у меня нет лишнего времени на уговоры.

– Ну и катитесь себе. Я сама о себе позабочусь!

– Без денег, без ключей, в изодранной одежде?

Глаша понятия не имела, что делать, но одно знала твердо: садиться в его машину она не хочет. Этот тип прикидывается добреньким, но сам-то он откуда здесь взялся? Не иначе, следил за ней. А зачем? Может, вообще все подстроено: и драка, и нападение, и кража!

Тем временем Святому надоело ждать, он протянул руку и схватил ее за локоть. Глаша дернулась в сторону.

И тут они услышали громкий крик, несущийся откуда-то сбоку. Крик напоминал вой пожарной сирены и рев раненого носорога одновременно.

Обе головы повернулись в ту сторону. Глаша охнула. Прямо по газону на них неслась женщина. Полы ее плаща развевались, в руке она крепко сжимала увесистую сумку, которой угрожающе размахивала.

Это была Валентина.

Она налетела на Райского как ураган, толкнула в грудь и собралась треснуть сумкой. Райский даже не пошатнулся, но смотрел на Валю с недоумением.

Ожидаемого удара не последовало. Валя вдруг хрюкнула, выронила сумку и отступила, оглядываясь на Глашу.

– Да что тут происходит, черт возьми? – воскликнула она охрипшим от крика голосом.

– Все в порядке, Валя!

– В порядке? Ты в зеркале себя видела?

– Ну да. На меня напали. Отобрали сумку и… все такое.

– Этот напал?

– Нет. Этот, как раз наоборот, спасал… – И, не удержавшись, добавила: – Хотя его никто об этом не просил.

Тут Валя наконец заметила троих бандитов, которые вяло шевелились неподалеку. В ее взгляде, обращенном на Райского, промелькнуло уважение.

– Валь, а ты как тут оказалась? Ты же ушла полчаса назад!

– Да очки в ремонт относила. Пришла получать, а они – «не готово». Пришлось шугнуть их и подождать, пока доделают.

– Не хочется прерывать вашу беседу, но, мне кажется, Глаша, нам пора ехать.

– Куда это? – встрепенулась Валя.

– Не знаю. – Глаша пожала плечами и объяснила ситуацию.

– Едем ко мне. Переночуешь, завтра утром заедем на твою квартиру, вызовем слесаря, замки поменяем.

Глаша заметила, что Райский даже не пытается скрыть разочарование. У него, как пить дать, имелись свои планы.

– Ну и куда вас теперь везти? – спросил он скучным голосом.

– Никуда, – отрезала Валя. – Вам, уважаемый, отдельное спасибо и, как говорится, медаль на грудь. Дальше мы как-нибудь сами. У нас свой транспорт имеется. Пошли, Глаш, я свою тачку за поворотом оставила.

Проводив их глазами, Райский пошел в другую сторону. На шпану он даже не взглянул. По лицу его было видно, что он о чем-то размышляет. И мысли его были мрачные.