Ловец снов - Стивен Кинг

— Слезай с меня! — пыхтит Бивер. — Сейчас раздавишь, болван!Член Иисусов! Ради Бога…

— Даддитс знал ее, — говорит Пит, давно потерявший интерес кдурачествам друзей и не разделяющий их веселья.

Настроение у него явно не то (Пит, возможно, единственный изних, кто ощущает приближение великих перемен). Он снова смотрит на доскуобъявлений.

— И мы тоже. Та, что всегда стояла за воротами АкадемииДебилов.

— Привет, Дадди, как дела, — пищит он девчачьим голосом.

Получается довольно мило. Ничуть не издевательски. И хотяимитатор из него неважный, Генри мгновенно узнает оригинал. И вспоминаетдевочку с пушистыми светлыми волосами, большими карими глазами, вечноободранными коленками, с белой пластиковой сумочкой, в которой вместе с ленчемлежат БарбиКен. Она всегда называла их так, БарбиКен, словно они были единымцелым.

Джоунси и Бив тоже понимают, о ком идет речь, да и Генрикивает. Это все связь между ними, так продолжается уже несколько лет. Междуними — и Даддитсом. Вот имени они ее не помнят, помнят только, что фамилия быланевозможно длинной и труднопроизносимой. Кроме того, она втюрилась в Даддитса ивечно поджидала его у Академии Дебилов.

Троица в выпускных мантиях собирается вокруг Пита и изучаетдоску объявлений.

На ней, как всегда, куча листочков — продажа выпечки, мойкамашин, прослушивание кандидатов в местную рок-группу, летние занятия вФенстере, написанные от руки студенческие объявления: куплю, продам, ищу того,кто подвез бы в Бостон, сниму на паях квартиру в Провиденсе.

И в самом верхнем углу фото улыбающейся девочки с копнойсветлых волос (теперь уже не пушистых, а мелкозавитых) и широко раскрытыми,чуть недоумевающими глазами. Ее больше нельзя назвать малышкой. Гарри (уже невпервые) потрясен тем, как быстро растут дети (включая его самого), но он узналбы эти темные растерянные глаза повсюду.

ПРОПАЛА — гласит подпись под снимком, а чуть пониже, болеемелким шрифтом, добавлено:

Жозетт Ринкенхауэр. В последний раз девочку видели на поледля игры в софтбол, в Строфорд-парке 7 июня 1982 года.

Дальше идет еще какой-то текст, но Генри не собирается егочитать. Вместо этого он думает, какой переполох обычно поднимается в Дерри приодном намеке на исчезновение ребенка. Сегодня восьмое, значит, девчонки нетпочти сутки, а фото уже запихнули в угол, как нечто второстепенное. Не имеющееособого значения. И в газете ничего не было, Генри знает это, потому что успелее прочесть, вернее, просмотреть, пока заглатывал хлопья с молоком.

Может, заметка похоронена в разделе местных новостей, думаетон, и тут его осеняет. Ключевое слово «похоронена». В Дерри таким вот образоммного чего хоронят.

Взять хоть пропавших детей. За последние годы их немалоисчезло, неизвестно куда, и все про них знают, недаром такое приходиломальчикам на ум в тот день, когда они встретили Даддитса Кэвелла, но взрослыепредпочитают не говорить об этом вслух. Словно очередной пропавший ребенок —искупительная жертва за право жить в столь мирном чудесном местечке. И при этоймысли Генри охватывает возмущение, мало-помалу вытеснившее его идиотскуюрадость.

Она тоже была милой… и эти ее БарбиКен… Забавно… Такая жедобрая, как Даддитс. Он помнит, как их четверка провожала Даддитса в школу —все эти прогулки — и как часто у ворот переминалась Джози Ринкенхауэр, сосвоими ободранными коленками и большой пластиковой сумкой:

«Привет, Даддитс».

До чего симпатичная девчонка была.

И есть, думает Генри. Она…

— Она жива, — уверенно подхватывает Бивер, вынимает изо ртаизжеванную зубочистку, вн??мательно осматривает и роняет в траву. — Жива, игде-то в городе. Так ведь?

— Да, — кивает Пит, не отрывая глаз от снимка, и Генри безтруда читает его мысли… почти те же, что у него самого: как она выросла. Тасамая Джози, которая в иной, более справедливой жизни могла бы стать подружкойДуга Кэвелла.

— Но думаю… Она… знаете…

— Она в глубоком дерьме, — говорит Джоунси. Он уже успелосвободиться от мантии и сейчас тщательно ее складывает.

— Она застряла, — как во сне бормочет Пит, все еще глядя нафото. — В ловушке, только вот…

Его указательный палец ходит взад-вперед, как маятник:тик-так, тик-так, тик-так.

— Где? — шепчет Генри, но Пит качает головой.

Джоунси тоже качает головой вслед за ним.

— Давайте спросим Даддитса, — внезапно говорит Бивер.

И все понимают почему. Потому что Даддитс видит линию.Даддитс…

11

— …видит линию! — внезапно закричал Генри, вскидываясь иедва не стукаясь головой о потолок кабины «хамви», чем насмерть перепугалОуэна, который все это время пребывал в некоем надежно защищенном, закрытом совсех сторон уютном местечке, где нет никого, кроме него, бури и бесконечнойлинии фонарей, единственного доказательства того, что они по-прежнему находятсяна шоссе. — Даддитс видит линию!

«Хамви» подпрыгнул, забуксовал, колеса заскользили, но Оуэнв последнюю минуту сумел справиться с машиной.

— О Господи, старик, — выдохнул Оуэн. — Хоть предупреждай,что ли, когда в следующий раз крыша поедет!

Генри потер лицо ладонями, вдохнул и медленно выпустилвоздух из легких.

— Я знаю, куда мы направляемся и что будем делать…

— Уже лучше.

— …но должен сначала рассказать историю, так что ты поймешь.

Оуэн искоса глянул на него.

— А ты? Ты понимаешь?

— Не все, но больше, чем раньше.

— Валяй. До Дерри еще час. Времени хватит?

По мнению Генри, времени было более чем достаточно, особенноесли общаться мысленно. Он начал с самого начала… с того, каким, по егоразумению, это начало было. Не с нашествия серых, не с байрума, не с хорьков, ас четырех мальчишек, мечтавших увидеть фото королевы бала выпускников сзадранной юбкой, только и всего. Ни больше ни меньше.

Оуэн машинально продолжал крутить руль, хотя голова егонаполнилась множеством связанных между собой образов, скорее как во сне, чем вкино.

Даддитс, первая поездка в «Дыру в стене», Бивер, блюющий вснег. Утренние походы в школу, Даддитсова версия игры: они выкладывают карты, аДаддитс вставляет колышки. Как они повезли Даддитса смотреть Санта-Клауса… нупросто полный улет! И как обнаружили фото Джози Ринкенхауэр на доске объявленийнакануне выпускного вечера.