Судные дни - Адам Нэвилл

– На что это было похоже?

– Там было темно, – Сьюзан закрыла глаза, – но я помню каменные здания под деревянными крышами, луга с высокой травой. Дождь. И небо было странное. По нему словно волны шли, как от сильной жары, только шли они не вверх, а вниз. Как будто небо не до конца сформировалось. Но дело в том, что все участники собрания видели одно и то же. Мы не могли сговориться. Кто-то закричал, что видит дома. Кто-то другой сказал, что тоже видит, и пересчитал их. А потом мы все наперебой принялись описывать места и детали, которые видели. Кто-то сказал, что там пусто, – там и было пусто. В одно здание, длинное и белое, вели четыре двери. Остальные были сделаны из темного дерева, как амбары. На третьем доме не хватало черепицы на крыше. Я ничего не сказала, но тоже все видела. Все, что люди в этой комнате рассказывали друг другу. Я увидела это до того, как кто-то заговорил.

– И как видение истолковали?

– Как предостережение Катерины. Приближался конец света. А место, которое мы увидели, должно было стать нашим убежищем. Нам сказали, что все прошлое было только подготовкой. Долгие собрания, поиск себя, отказ от собственного «я». Проверки нашей веры и преданности Катерине. Те, кто остался, были избраны. Теперь мы все могли напрямую общаться с сущностями. Пришло время вознесения.

– Вас это не убедило?

– Нет. Но я не могу объяснить видение. Может быть, нам все внушили заранее, не знаю. Но сразу после этого мы стали собираться во Францию.

– И вы решили не ехать с ними?

Сьюзан покачала головой:

– Собор был отравлен злобой и ревностью. Я больше не хотела в этом участвовать. Не видела смысла.

– Кто-то еще ушел перед переездом во Францию?

– Несколько человек. Около десяти, наверное. Но на некоторое время борьба утихла и неравенство уменьшилось. Появление сущностей все улучшило. Дало надежду, что мы на самом деле важны. Что испытания того стоили, и что Собор выживет. Нам показали фотографию фермы, которую Катерина купила на деньги Собора. Наши деньги. То самое место из видения. Абсолютно точно. И мы сочли это чудом. Многие сразу все простили Катерине. Но я не смогла. И Макс тоже. Мы ушли в один день. За неделю до первого переселения.

– Простите? Макс? Наш Макс? Максимилиан Соломон?

Сьюзан вздрогнула:

– Пожалуйста, не говорите ему. Но да. Он был здесь с самого начала.

– Она странная, – сказал Дэн.

Он присел на корточки перед монитором, пока Кайл провожал Сьюзан и ловил ей такси. Дэн остался в передней комнате пентхауса, чтобы подписать последние SDHD-карты на 8 гигабайт. Все коробочки с картами подписывали так же, как видеопленки когда-то: название и дата. Перенося данные на ноутбук, они всегда знали, где какая съемка. В первом фильме Кайл этого не сделал и несколько недель отсматривал все подряд. Больше никогда.

А закончив черновой монтаж, он стирал рабочие файлы, чтобы освободить место для следующей съемки. У Мауса в его квартире хватало дисков, чтобы записать все рабочие материалы на полнометражный фильм. Он делал две копии на всякий случай, одну отдавал Дэну, а другую Кайлу. У него самого оставался оригинал. Вероятность того, что все три квартиры сгорят в один и тот же вечер, была невысока. Конечно, все трое жили как на свалке, но за время совместной работы отработали идеальную схему для хранения отснятого материала.

Потому что больше ничего не имело значения, как часто думал Кайл.

– И не говори. Но у нее вообще-то есть на то причины. Прикинь, такое пережить? Отличный материал, – он ничуть не кривил душой, но все же пребывал в замешательстве. Макс не рассказал, что имел отношение к Собору, и это испортило конец интервью. Да еще Сьюзан Уайт немедленно убежала, разочаровав его еще больше.

– Сколько времени? Семь! Я не собираюсь оставаться здесь ночью. Мне пора. Я устала.

Воспоминания в доме на Кларендон-роуд выпили ее до дна. Глядя, как она переходит от эйфории к отчаянию, горю и, наконец, бегству, Кайл тоже совершенно измучился. Несомненно, она пережила нечто совершенно экстраординарное, но последствия этого опыта явно разрушили ее безвозвратно.

– Мне казалось, мы собирались как-то, ну дать ей выпустить пар, – сказал Дэн, – она выглядела как Барбара Картленд пополам с гадалкой, а потом как-то поникла. Но она была хороша. Очень яркая женщина. В буквальном смысле.

Кайл сел и засмеялся, оглядывая роскошные стены будущей спальни какого-нибудь американского финансиста и его безупречно воспитанной жены.

– И как тебе материал?

– Просто невероятный, – Дэн улыбнулся, – осталось смонтировать – и все.

– Ты ей поверил?

– А почему нет? – Дэн пожал плечами. – В шестидесятых везде была такая фигня. Ложные мессии, мошенники-гуру, вытрясающие деньги из паствы. Духовные лидеры разъезжали на лимузинах, обвесившись «ролексами». Сестра Катерина – молодец. Пока ее последователи продавали газетки, наряженные, как в фильме ужасов, она ходила по дорогим клубам.

Кайл улыбнулся. Лег прямо на пол и потянулся, растягивая спину после целого дня работы.

– А сущности? Макс просил меня уделить им особое внимание.

– Херня.

– Успокойся уже, – рассмеялся Кайл.

– Ага. Сейчас.

– Мне понравилось. Было очень странно.

– Все равно херня. Спорим, они курили косяки размером с хорошую сигару? И таблетки вместо конфет жрали?

Не здесь. Это все позже. Ирвин Левин писал, что секта не знала наркотиков до Калифорнии, до второго переселения, когда они назвались Храмом Судных дней. Но Левин совсем не уделил внимания мистической стороне дела, его волновали не сущности, а преступления сестры Катерины и ее последователей.

Дэн выключил монитор:

– Что дальше, шеф?

– Паб. Еда.

– Круто.

– Тут через два квартала есть какой-то «Принц Уэльский», я нагуглил.

– Отлично. Потом вернемся сюда, закончим?

Кайл нахмурился, повернувшись к Дэну:

– Ты уверен? Мы же здесь и завтра можем поработать.

– Сделаем сегодня как можно больше. Завтра у меня крестины, займут целый день. А на следующей неделе мне еще нужно поработать пару дней на агентство, так что завтра вечером буду готовиться. Перед отъездом во Францию кучу всего нужно сделать.

– Я получил билеты на паром.

Дэн кивнул:

– С этим братом Гавриилом все готово?

– Да. У него нет электронной почты. И мобильника.

– Что-то я не удивлен. Ему, наверное, сущности все рассказывают.

– Я позвонил ему по домашнему и сказал, что мы приедем в четверг.

– А ты сказал, что в моей машине не должно быть никаких сущностей?