Место вдали от волков - Нова Рен Сума

– Еще кое-что перед выдачей ключей, – произнесла мисс Баллантайн и придвинула ко мне листок. – Клятва.

И она говорила серьезно. Листок бумаги начинался с даты и слов «Я клянусь, что я, – здесь я должна была вписать свое имя, – проживая в «Кэтрин Хаус», убежище для молодых девушек, открывшем для меня двери, обещаю сама открыться ему и клянусь сегодня следовать следующим правилам…» Далее шел список. Тихий час с десяти до пяти. Завтрак в промежуток между семью часами и половиной девятого. Общий холодильник для продуктов стоял в заднем коридоре, но духовкой или плитой пользоваться нельзя. На неделе комендантский час в десять часов, на выходных – в полночь. Другие правила включали в себя запрет курения, незаконных веществ любого вида, хождения на каблуках по паркетному полу (потому что каблуки оставляли царапины; я не стала комментировать каблуки самой мисс Баллантайн), никаких животных, плиток в комнатах, свечей любого вида, ладана, ничего, что горит или может стать причиной пожара.

Ближе к концу мисс Баллантайн сделала паузу на одном правиле. Запрещалось нахождение мужчин выше первого этажа, и она хотела удостовериться, что я никого не пропущу. Ни мужчин, ни парней – никого. Даже просто друзей. Ни братьев, ни других родственников, настоящих или так называемых. Никаких пап или дядей. Лестница и все, что выше, всегда было зоной без мужчин. Я проставила свои инициалы напротив этого правила, и она сделала паузу, словно хотела посмотреть, что я на это скажу.

Это правило было просто древним. И скучным, и перенесенным из другого времени. Но я и так никого не хотела впускать в свою комнату, не важно, какого пола. И если бы в какой-то момент кого-то пригласила, кто бы пришел?

– Хорошо, – сказала я.

– Обычно именно здесь я получаю яростные возражения.

Похоже, моя мама чувствовала себя в безопасности, зная, что наверх нельзя пройти человеку, от которого она сбежала. Я же бежала от чего-то другого. Я увидела нависшее надо мной кольцо из лиц девочек, мерцание костра в лесу, приближающийся удар. А потом потеряла картинку. Это не важно – они не могли знать, что я здесь.

– У меня нет возражений, – ответила я.

Последний пункт клятвы был напечатан жирным шрифтом и подчеркнут. Мисс Баллантайн перед прочтением уделила время рассказу о том, что до этого возбудило мое любопытство. Пансион был основан после трагической смерти Кэтрин в результате инцидента; она ушла слишком рано, вскоре после своего отца. Именно так она и сказала – «инцидента», слово с ноткой загадочности. В завещании Кэтрин передала дом другим молодым девушкам, оказавшимся в беде, которые нуждались в безопасном месте, чтобы укрыться от жестокого, грубого мира за воротами. Пока она жива – мисс Баллантайн постучала себя по костистой груди, – она сделает все, чтобы следовали желаниям Кэтрин. Кэтрин хотела бы, чтобы ее дом стал убежищем в этом опасном, грязном городе. А убежище – это крепость. Крепость надежно защищена секретами.

Последний пункт клятвы был таким:

29. Я не буду разговаривать с репортерами, авторами, историками или кем-то еще, исключая кровных родственников женского пола в первом и втором поколениях (матери и дочки, бабушки и внучки) о том, что происходит в доме, и о владелице, хоть и умершей, как во время проживания здесь, так и после в течение 99 лет.

Число лет смущало, так как по прошествии их все подписавшие эту клятву будут мертвы.

Но у меня перехватило дыхание из-за другого. Исключая кровных родственников женского пола, таких как мамы и дочки. Значит, дочке можно было рассказать? Мама подписывала эту клятву – без подписи не смогла бы арендовать десятую комнату – и знала, что ей разрешено рассказывать о владелице дома.

Но она никогда не рассказывала мне о Кэтрин де Барра. Ни разу.

– Снова проблемы? – спросила мисс Баллантайн. Моя ручка зависла над листком. Наверное, она решила, у меня снова приступ.

– Никаких, – сказала я и отметила последний пункт.

Мисс Баллантайн потребовала поставить подпись внизу страницы.

– Спасибо, – произнесла она и как будто с облегчением прижала мою клятву к груди. Казалось, она имела большее значение, чем заплаченные мною деньги. Хотя странно, что она так беспокоилась о заселении последней комнаты – разве не могла дать рекламу в Интернете и в мгновение ока получить жильца?

– Мы так обрадовались, когда ты позвонила, – добавила мисс Баллантайн. – К нам редко приходят наследницы – и дочь Дон Тремпер? Не могу выразить, какая это неожиданность.

Так, значит, она помнила мою маму. Внутри меня запульсировала боль.

– Какая в этом неожиданность? – спросила я. – Я всю свою жизнь знала об этом месте.

– Конечно, знала. Мы не думали, что мисс Тремпер после своего ухода захочет, – она долго подыскивала нужное слово, – чтобы ее дочь жила здесь.

Я так и представила своего отца у ворот, испортившего все. Если бы не он (и я), мама могла бы остаться здесь на целый год или даже дольше.

Мисс Баллантайн подошла к стене и сняла с расположенного высоко крючка ключи.

– Пойдем? – сказала она.

Мы вернулись в фойе – она как-то странно произносила это слово. По лестнице на следующий этаж поднималась какая-то девушка, и мисс Баллантайн остановила ее, резко окрикнув.

– Мисс Чаудхари, у вас же есть минутка?

Девушка повернулась и вежливо улыбнулась, хотя видно было, что до этого спешила попасть на следующий этаж прежде, чем ее заметят.

– Конечно, мисс Би, что случилось? О, привет.

Последнее адресовалось мне.

– Это мисс Тремпер, – ответила за меня мисс Баллантайн. Меня называли так же, как мою маму почти двадцать лет назад. – Комната четырнадцать. Покажете ее?

– Так это правда, – произнесла девушка. – У нас новый жилец.

Она смотрела прямо на меня. Мы раньше встречались? Она была выше и заметно стройнее – на что я сразу отреагировала, втянув живот. А еще исключительно красивой – точеные скулы, огонек в глазах, темные волосы падают на плечи, коричневая кожа, теплая улыбка.

– Комната четырнадцать, – повторила мисс Баллантайн. Ключи все еще лежали в ее украшенной драгоценностями руке. Она не отдавала мне их. – Сегодня в этом доме не останется свободного места.

На лицо девушки легла тень.

– Конечно, без проблем. – А потом обратилась ко мне. – Я – Анджали. Живу на пятом этаже, как и ты.

Она спустилась за ключами (мисс Баллантайн их отдала).

– Приятно познакомиться, – сказала я. И сообщила, что меня можно называть Биной.

– Мисс Чаудхари, подождите минуточку?

Анджали подалась вперед.

– Вы случайно сегодня не видели мисс Мэтис?

Далее они заговорили тихо, и я ничего не слышала, а потом Анджали отметила:

– Я сегодня весь день не видела Моне.