Мешок с костями - Стивен Кинг

— Эй, мальчики! — позвал их мужчина в синей рубашке, приулыбке сверкавший золотым зубом. — Не хотите попрыгать через молочные бутылки ивыиграть приз? Сегодня у меня еще никто не проигрывал!

«Ред-топы» веселили публику «Рыбацким блюзом». Я-то думал,что подросток в городском парке Касл-Рока играет вполне прилично, но теперьстало ясно, насколько копия не похожа на оригинал. Где уж засушенной бабочкесравняться с живой? Сара Тидуэлл пела, а я точно знал, что каждый из стоящихперед сценой фермеров, с мозолистыми руками, в соломенных шляпах, жующих табак,представлял себе, что поет она исключительно для него и именно с нимпроделывает все то, что скрывалось за текстом.

Я направился к оркестру, слыша мычание коров и блеяние овецв выставочных загонах ярмарки. Миновал тир и площадку, где бросали кольца.Прошел мимо шатра, перед которым две девушки медленно извивалась в танце, амужчина с тюрбаном на голове играл на флейте. Все это я видел и на афише,нарисованной на брезенте, но всего за десять центов мог взглянуть я на живуюАнгелину. Я прошел мимо входа в «Галерею уродов», лотка с жареной кукурузой,Дома Призраков с разрисованными брезентовыми стенами и крышей. Призракивылезали из разбитых окон, выползали из печных труб.

Все здесь — смерть, подумал я, но из Дома доносился веселыйдетский смех и радостные вопли. Я прошел мимо столба «Испытай себя». Путь к колоколуна вершине указывали надписи: МАЛЫШУ НУЖНА СОСКА, МАМЕНЬКИН СЫНОК, ПОПРОБУЙЕЩЕ. БОЛЬШОЙ МАЛЬЧИК, НАСТОЯЩИЙ МУЖЧИНА, а уже под самым колоколом, краснымибуквами — ГЕРКУЛЕС! Небольшая толпа собралась вокруг молодого рыжеволосогомужчины. Он снимал рубашку, обнажая мускулистый торс. Усач с торчащей во ртусигарой, протягивал ему молот. Я прошел мимо лотка с вышивкой, мимо павильона,в котором люди сидели на скамьях и играли в бинго, мимо бейсбольной площадки. Яих видел и в то же время не видел. Я был в трансе. «Тебе придется перезвонить,— иной раз говорила Джо Гарольду. — В настоящее время Майкл в Стране БольшихФантазий». Не смотрел я вокруг и по другой причине: интересовали меня тольколюди, стоявшие на сцене перед колесом Ферриса. Восемь или десять негров. Иженщина с гитарой — солистка. Сара Тидуэлл. Живая. В расцвете сил. Онаоткидывала голову и смеялась в октябрьское небо.

Из транса меня вывел раздавшийся за спиной крик:

— Подожди, Майк! Подожди!

Я обернулся и увидел бегущую ко мне Киру. В белом платьице вкрасную полоску и соломенной шляпе с синей лентой. В одной руке она сжималаСтрикленда, и уже почти добежав до меня, она повалилась вперед, зная, что яуспею подхватить ее на руки. Я и подхватил, а когда шляпа свалилась с ееголовы, поймал и водрузил на место.

— Я завалила своего куойтейбека! — засмеялась Кира. — Опять.

— Совершенно верно. Ты у нас прямо-таки Крутой Джо Грин. —Одет я был в комбинезон (из нагрудного кармана торчал край застиранной банданы)и заляпанные навозом сапоги. Я взглянул на белые носочки Киры и увидел, чтокуплены они не в магазине, а сшиты дома. И на соломенной шляпке я бы не нашелярлычка «Сделано в Мексике» или «Сделано в Китае». Эту шляпку сделала в Моттонежена какого-то фермера, с красными от стирки руками и распухшими суставами.

— Ки, а где Мэтти?

— Дома, она не смогла пйийти.

— А как ты попала сюда?

— Поднялась по лестнице. Там очень много ступенек. Тебеследовало подоздать меня. Ты мог бы понести меня, как и йаньше. Я хотелапослусать музику.

— Я тоже. Ты знаешь, кто это, Кира?

— Да, мама Кито. Потойопись, копуса. Я направился к сцене,думая, что нам придется стоять в последнем ряду, но толпа раздавалась переднами, пропуская меня с Кирой (очаровательной маленькой гибсоновскойдевочкой[118], в белом в красную полоску платье и шляпке с синей лентой) наруках, к самой сцене. Одной ручонкой она обнимала меня за шею, и зрителирасступались перед нами как Красное море перед Моисеем.

Они не поворачивались, чтобы посмотреть на нас. Хлопали владоши, топали ногами, кричали, увлеченные музыкой. В сторону они отступалинезависимо от их желания, словно под действием магнитного поля, в которомзрители и мы с Кирой являли собой одинаковые полюса магнита. Некоторые женщиныкраснели, но песня им определенно нравилась, одна смеялась так, что слезыградом катились по щекам.

Выглядела она года на двадцать два — двадцать три. Кирауказала на нее пухлым пальчиком и буднично так заметила:

— Ты знаешь начальницу Мэтти в библиотеке? Это ее нанни.

Бабушка Линди Бриггс, цветущая, как роза, подумал я. Божемой!

«Ред-топы» стояли на сцене под гирляндами из белой, краснойи синей бумаги, словно бродячие во времени музыканты. Я узнал их всех. Точнотакими запечатлела их фотография в книге Эдуарда Остина. Мужчины в белыхрубашках, черных жилетках, черных брюках. Сынок Тидуэлл стоял в глубине сцены,в дерби, как и на фото. А вот Сара…

— Потему на этой зенсине платье Мэтти? — спросила Кира, и ееначала бить дрожь.

— Не знаю, милая. Не могу сказать. — Но я не мог и спорить:в этом белом без рукавов платье Мэтти приходила на нашу последнюю встречу вгородском парке.

Оркестр взял короткий перерыв, но музыка не смолкла.Реджинальд Сынок Тидуэлл, перебирая пальцами струны гитары, подошел к Саре. Онинаклонились друг к другу, она — смеющаяся, он — серьезный. Встретились взглядами,пытаясь переиграть друг друга. Зрители хлопали и визжали от восторга, остальные«Ред-топы» смеялись. Я понял, что не ошибся: передо мной стояли брат и сестра.Не заметить фамильного сходства мог только слепой. Но смотрел я, главнымобразом, не на лица, а на бедра и зад Сары, обтянутые белым платьем. Кира и ябыли одеты по моде начала столетия, но Сара явно опередила свое время. Ни тебепанталон, ни нижних юбок, ни хлопчатобумажных чулок.

Никто словно и не замечал, что платье у нее выше колен: потогдашним меркам с тем же успехом она могла выйти на сцену голой. А такогонижнего белья, бюстгальтера с лайкрой и нейлоновых трусиков, в те времена и впомине не было. И если бы я положил руки ей на талию, то почувствовал бы, какскользит материя по голой коже. Коричневой — не белой. Что ты хочешь,сладенький?

Сара отпрянула от Сынка, бедра и зад волнующе ходили подбелым платьем. Сынок вернулся на прежнее место и оркестр заиграл вновь. А Сараспела очередной куплет «Рыбацкого блюза». Спела, не отрывая от меня глаз:

Прежде чем заняться делом,

Вместе удочку проверим.

Прежде чем забросить леску,