Morbus Dei. Инферно - Маттиас Бауэр

– Красиво, но опасно. Мой монастырь расположен в городе, а стены охраняются. Вам придется дождаться меня где-нибудь в предместье. Я раздобуду одежду и припасы, это займет пару-тройку часов.

– Мы пока погреемся в трактире, – сказал Иоганн.

– Их тоже сторожат. Кругом война, и они всюду ищут шпионов и… дезертиров. – Монах посмотрел на Листа.

– Только не в том трактире, о котором я толкую, – ответил тот и показал на дома к северу от реки.

Дорога, покрытая наледью, взбиралась по правому склону долины. Иоганн вел за собой Элизабет и радовался, что они наконец-то добрались до города. Хотя из ущелья они поднялись еще два дня назад и без особых трудностей, путь по долине Иннталь через метровые сугробы отнял последние силы.

Но холод и снег давали одно неоспоримое преимущество: на дорогах почти никого не было. За все время им встретились лишь несколько торговцев и бродяг. Без солдат, конечно, тоже не обошлось, но от них вовремя удалось скрыться.

Иоганн заметил, что Элизабет еле держится на ногах. Она вдруг поскользнулась на льду, и он едва успел ее подхватить.

– Осталось еще немного. Справишься?

Девушка кивнула.

– Просто устала, мы так долго шли…

Иоганн тревожился за нее. Элизабет переменилась с тех пор, как умер ее дедушка. Лишь бы она не заболела – как бы ужасно это ни звучало, но у них не было на это времени. Лист по-прежнему был в бегах, а без бумаг они представляли собой дичь – как для властей, так и для вербовщиков, которым всегда требовались люди на полях сражений.

– Почти пришли. Там ты сможешь отдохнуть.

* * *

Эта часть города называлась Анбругген, и состояла она из покосившихся деревянных домов, богадельни и церкви. Иоганн слышал также, что этот квартал называли «помойным», а их жителей насмешливо прозвали «навозниками». Здесь селились бедные люди, кому не нашлось места внутри городских стен. Горожане и солдаты без крайней нужды сюда не совались.

Если вначале зрелище крупного города показалось Элизабет величественным, то бедность и грязь этих улиц производили тягостное впечатление. Между ветхими домами тянулись узкие улочки без брусчатки, покрытые замерзшей грязью и нечистотами, всюду попадались кучи отбросов, и, несмотря на холод, по вонючим проулкам пробегали тощие куры и свиньи.

Людей почти не было видно, а те немногие, которые им попадались, одетые в рванье, тупо смотрели себе под ноги. Жизнь особо не баловала обитателей этих улиц, но и тянулась не слишком долго – едва ли кто-то доживал до четвертого десятка.

– Что нам здесь нужно? – спросила измученная Элизабет.

– Места безопаснее здесь не найти. И кроме того, – Иоганн остановился перед большим домом с толстыми оштукатуренными стенами и маленькими окнами, – здесь многим есть что скрывать. Так что никто не болтает.

Элизабет подняла голову. Над входом висели громадные оленьи рога – неизвестно, были они призваны привлекать народ или наводить страх. Дверь была вся в насечках. Лист постучал.

Они подождали немного. Потом одно из окон резко распахнулось, и наружу высунулся растрепанный, уже немолодой мужчина. Он посмотрел на Иоганна и Элизабет.

– Мы закрыты, – проворчал он. – Приходите завтра!

– А усталого кузнеца с Изельталь впустить не хочешь? – спросил Лист.

Мужчина вздрогнул, потом взглянул на них внимательнее. Окно с грохотом захлопнулось. Элизабет вопросительно посмотрела на Иоганна.

– Изельталь?

Через мгновение дверь распахнулась. Перед ними стоял мужчина с широким безобразным шрамом поперек лица. Он уставился на Иоганна… и неожиданно хлопнул его по плечу.

– Иоганн Лист! Вот уж кого не чаял…

– Здравствуй, Людвиг, – осклабился Иоганн.

В проулке послышались шаги. Мужчина отступил в сторону.

– Заходите. Тут и у стен есть уши.

* * *

Они вошли в харчевню. Света не хватало, но Элизабет отметила, что в зале на удивление чисто. На утоптанном полу не было ни соринки, столы и скамьи аккуратно расставлены. Внутри было душно, пахло табаком и шнапсом.

Людвиг подвел их к столу рядом с камином.

– Здесь теплее. Садитесь, я принесу что-нибудь поесть и выпить. Вам это явно не помешает.

Он скрылся за дверью.

Изможденная, Элизабет опустилась на стул.

– Кто это, Иоганн? И почему Изельталь? Ты ведь не оттуда.

– Зато Людвиг оттуда, – ответил Иоганн. – У него был двор в местечке под названием Шлайтен. Однажды, уже в бегах, я спрятался в его сарае. Он обнаружил меня, но, вместо того чтобы сдать солдатам или прикончить, дал мне поесть. Несколько дней я помогал ему по хозяйству, а потом явились мародеры. Тогда-то он и заработал этот шрам на лице.

– Он и вправду ужасный.

– Его брату повезло меньше… Как бы там ни было, я помог ему отбиться, и Людвиг сказал, что я в любое время могу рассчитывать на него, если мне понадобится помощь. В последний раз, когда я был в Инсбруке, до меня дошли слухи о трактирщике из помойного квартала. Говорили, что лицо у него просто загляденье, а клецки он готовит на редкость гадкие. И поскольку это единственный трактир в Анбруггене, я решил попытать удачу… И, как видно, не прогадал.

Довольный, Иоганн откинулся на спинку и сложил руки на животе.

Распахнулась дверь, и вошел Людвиг с подносом в руках. Он принес блюдо с дымящимися клецками, мясом и зеленью и три кружки пива.

– Я как раз собирался поесть. Угощайтесь.

* * *

После еды и неизбежной порции шнапса, который, в сравнении с адским пойлом фон Фрайзинга, показался Иоганну простой водой, мужчины покуривали трубки. Элизабет между тем свернулась на скамье поближе к камину и сразу уснула.

Лист только теперь осознал, до чего изнурен. В трактире стояла тишина, он был сыт, пряный вкус табака щипал язык, и впервые за несколько дней ему удалось согреться. Его стало клонить в сон, но Иоганн живо взял себя в руки. У них было мало времени.

Людвиг вытряхнул трубку.

– Что привело тебя в город, Лист?

– Я тут не задержусь.

– Снова не сидится? Ну, может, так оно и лучше… Тут солдаты на каждом шагу. Куда пойдешь?

– На юг.

Трактирщик почесал голову.

– Но там фронт.

– Мы обогнем его.

– Со святым Иаковом, так? – Людвиг рассмеялся. – Иоганн Лист – паломник, вот до чего мы дожили… Храни нас Господь!

– Может, загляну в Изельталь, – сказал Иоганн. – Мне по пути.

Улыбка на лице трактирщика померкла.

– Твоя семья ведь до сих пор там? – спросил Лист.