Странные люди - Лис Теру

– Просто Л-лису н-и-и-когда… н-никогда не д-дарили… т-такого… – пролепетал он, захлебываясь слезами. – Н-никогда… Спасибо…

Спящая поняла, что сейчас и сама заплачет. Она крепче прижала паренька к себе, успокаивая своим теплом, как уже делала раньше. Руки, ее и других обитателей «Еца», гладили сына солнца, трепали, похлопывали, тормошили. Друзья стояли так близко, что Спящая слышала хрипловатое дыхание Пакости, отзвуки музыки из висящих на шее наушников Кита и чувствовала запах волос Немо. Она бы не удивилась, если бы вдруг ей передалось умение ловить эмоции посторонних или проклинать. Ощущение единства было настолько сильным, что перехватывало дыхание.

– Н-никогда… Лису… Спас-сибо! Л-лис вас не з-забудет! Ник-когда!.. Л-лис в-вам такого наколдует! Такого… Такого… – Художник поднял покрасневшие глаза и вытер нос рукой, оглядев собравшихся вокруг него друзей.

– Верим. Верим, – за всех ответил Пакость, выпуская его из хватки. – Сопли вытри и меряй давай. А то «спасибо, спасибо», а вдруг малы?

– Не малы, – затряс головой Лис, прижав к себе коробку так сильно, что трещал картон. – Лис их будет хранить! Лис их спрячет и будет на них любоваться! Будет их выгуливать только в хорошую погоду и кормить конфетами!

– А носить ты их собираешься? – убито спросил Кит.

Лис смущенно сморщил нос и посмотрел почти виновато. Покрытые веснушками уши полыхнули алым.

– Это же подарок! Они же испачкаются!

Немо вскинула руку, заставив Кита и Лиса замолчать, а Пакость и Спящую замереть на месте. Секунду назад девушка сочувственно улыбалась и гладила рыжего художника, а теперь лицо ее омрачала печаль. Тонкие губы были плотно сжаты.

– Белый Зверь тут… – тихо произнесла Книжный Червь. – Я только что поняла это. Его я чувствовала сегодня. Его тоску и его одиночество.

Спящая, знавшая о Звере только по рассказам, напряженно огляделась, но не смогла ничего увидеть. Она вопросительно посмотрела на Кита, потом на Пакость. Те покачали головами. Глаза Пакости горели как всегда, когда он сталкивался с чем-то странным.

– Белый Зверь? – Лис вмиг забыл о своих слезах.

Мягко вывернувшись из объятий, он нырнул под локоть Спящей и уставился куда-то в сторону корпусов. В одно мгновение на еще мокром от слез веснушчатом лице промелькнули радость, печаль и искреннее сочувствие. Им оставалось только догадываться, что он видит.

– Лис, рассказывай нам, – попросила неуверенно Спящая. – Он далеко? Ему грустно?

– Он возле дерева стоит. – Лис указал подбородком на колючий абрикос метрах в пятнадцати. Руки его были заняты коробкой с кроссовками. – Грустный и очень одинокий. Он завидует. Он видит, какие у Лиса друзья, и хочет себе таких же.

– А мы разве с ним не подружились? – уточнила Немо, поравнявшись с мальчишкой. Она напряженно щурилась в пространство, словно это могло дать ей то особое зрение, которое было у Лиса.

– Он, наверное, к этому просто не привык, – отозвался Лис и тут же крикнул во всю мощь легких: – БЕЛЫЙ ЗВЕРЬ! ИДИ К ЛИСУ! Иди к нам! Смотри, что Лису подарили друзья! Они хотят и с тобой дружить тоже! Иди к нам!

Спящая напряженно прислушалась к себе. Если невидимое создание и правда начало приближаться к ним, то для нее ничего не изменилось.

– Ой… – Лис огорченно шмыгнул носом. – Он уходит… Снова уходит… Идет обратно. Надо его догнать!

Он сорвался с места, как выпущенный из рогатки камушек, только замелькали черные от пыли пятки.

Погоня за невидимкой была не самым странным из того, в чем Спящей приходилось участвовать, но обещала запомниться. От Лисьего камня у летней эстрады через чудом сохранившую сочную зелень лужайку, по изрытой оспой асфальтовой аллейке, мимо домиков вожатых – дальше, к сосновому лесу и к заброшенному корпусу, подворачивая ноги и сбивая каблуки босоножек. Она не смогла перегнать друзей, но и не отстала, вовремя поймав за руку Пакость. Спящая никогда в жизни не бегала столько, сколько в «Еце». Когда все остановились возле крыльца третьего корпуса, она не без удовольствия отметила, что почти не запыхалась.

– И куда теперь? – спросил нетерпеливо Пакость у растерянно озирающегося Лиса.

Левее, за рядами сосен пряталось распластанное под солнцем блюдо Беседки. Тень самого запущенного корпуса медленно наползала на них.

– Туда, наверное. – Лис неуверенно указал на запертую дверь. – Лис его потерял. Видел, видел и потерял.

– Он точно не мимо побежал? – уточнил Кит и тут же перебил сам себя: – Хотя нет. Он же постоянно тут крутится. Не зря.

Тот, кого все знали как упрямого скептика, отрицающего очевидное, не спеша выключил музыку на телефоне и, отстранив Лиса, шагнул в густую тень. Шагнул и пропал.

Облупленная тяжелая дверь и раскрошенные ступеньки остались на месте – ржавые штыри, пузыри краски, заросли сорянков, – а вот Полуночника больше не было.

Вечность длиной в несколько секунд оставшиеся четверо растерянно пялились на дверь. Предательский холодок родился в желудке Спящей и медленно пополз по телу, сковывая его и подчиняя страху. После Темноты, Плаксы, Тук-тук-тука и всего-всего она уже не ждала ничего хорошего от старых зданий и внезапных исчезновений.

– И Кит пропал! – удивленно воскликнул Лис, в тоне которого не было ни капли страха. – Лис тоже хочет научиться так делать!

– Ты что несешь? – Кит появился из воздуха так же неожиданно, как и пропал. Сделал шаг навстречу друзьям, заставив их испуганно отступить. – Куда я пропал? Пошли, чего встали? Там открыто. Точнее, закрыто, но пройти можно.

Он двинулся обратно в тень и вновь исчез без следа, не дав им и слова сказать. Спящая крепко сжала руку Пакости. Если уж и шагать в неизвестность, то только вместе с ним.

Растерянная Немо задумчиво качнула головой и мягко взяла под локоть Лиса.

– Пошли и мы?

Черные сандалии и босые запыленные ноги широко шагнули в самую тень и беззвучно растворились.

– Идем? – Пакость ободряюще улыбнулся Спящей и не просто уже сжал руку – обхватил за талию, больше поддерживая, чем обнимая. – Идем! Самое же интересное пропустим.

– Идем, идем…

Отказать ему она не могла и не хотела. Шаг в тень и… ничего. Ни покалывания, ни хлопка, ни странного шелеста. Они были там же, перед той же запертой дверью. То же небо было у них над головой, те же сосны шумели рядом. И только голоса, долетевшие до них из-за двери, дали понять, что они на верном пути.

Пакость и Спящая вместе преодолели старые разрушенные ступеньки. Вместе замерли перед последней преградой, протянули к ней руки и синхронно вздохнули, когда их ладони легко прошли сквозь старое дерево. Сомнений больше не было. Они закрыли глаза и шагнули в дверь.

Разбитые плиты пола знакомо заскрипели под ногами. Пахло одновременно пылью, старым стеклом, соснами, теплой землей и совсем слабо – мокрыми тряпками.