Земля мертвых - Жан-Кристоф Гранже

Повесив трубку, он попытался представить себе соприкосновение дьявольского мира, в котором он жил, – мира всяких Собески и Пересов, обезображенных женщин и поддельных картин Гойи – с уютным мирком, в котором существовали его сын и Мисс Берет. Единственным связующим звеном в этих двух абсолютно непересекающихся вселенных был он сам, перегретый предохранитель, вечно на волосок от того, чтобы сгореть окончательно.

Мобильник завибрировал у него в руке: Барби, уже.

Наверняка с новостями о мадридском волчаре.

77

Квартал улицы Юшет напоминал плохой результат анализа на холестерин. Вены и артерии забиты жиром настолько, что толпящемуся простонародью с трудом удавалось проталкиваться. Растекающиеся переулки, где греческие рестораны и киоски с кебабом ютились чуть ли не дверь в дверь. Этому крошечному перенаселенному району удалось то, чего не смогли осуществить две тысячи лет истории: при помощи перегретого масла и комплексных обедов для туристов примирить греков и турок.

Корсо двигался быстрым шагом, лавируя между закутанными прохожими, уши ломило от игры якобы критских музыкантов (на самом деле все они были с севера Африки), которые наяривали сиртаки с привкусом кускуса. Он постоянно натыкался на вооруженных до зубов полицейских в черном и с собаками – борьба с терроризмом обязывает, – которые вносили легкую нотку паранойи в атмосферу этого и без того гнетущего квартала. Не говоря уж о рождественских украшениях, еще больше утяжелявших картину: светящиеся гирлянды, неоновые звезды, мерцание со всех сторон…

Против всех ожиданий Перес остановился не в дорогом парижском отеле, а в скромной трехзвездочной гостинице на бульваре Сен-Мишель: скромность и неприметность… Получив информацию, Корсо сразу же рванул туда и засел недалеко от отеля «Сен-Северен», рядом с одноименной церковью. Когда он разглядывал фасад, у него возникло ощущение, что он подстерегает хищника, пока тот зализывает раны в своем логове. Перес прятался: его по-прежнему мучила уязвленная гордость, кровоточащее унижение, которое никто и ничто – даже месть – не могли умерить.

Когда пробило девять, продрогший Корсо зашел в какую-то блинную, из крошечного зала которой открывался прекрасный вид на гостиницу. Чуть позже он получил последние новости от Барби: краткую сводку сведений, которые ей удалось собрать о вышеупомянутом Альфонсо Пересе. На самом деле ничего особенного, но достаточно, чтобы подтвердить его интуитивные подозрения.

Миллиардер имел весьма специфический профиль: в молодости он отмотал срок за насильственные действия и мошенничество, потом сумел сколотить состояние на переработке отходов. Другими словами, этот мадридский Фрэнк Нитти провел бо́льшую часть жизни носом в помойке и вольно дышал только рядом со своей коллекцией живописи.

У него было много жен, много детей, но жил он всегда один в каком-либо из своих многочисленных домов. Никто никогда не знал, где именно он сейчас находится, еще меньше было известно о том, где он прячет свои произведения искусства. Время от времени он ненадолго предоставлял одно из них какому-нибудь музею, как «Pinturas rojas» – фонду Чапи, но главную часть коллекции ревниво держал при себе.

Корсо догадывался, что эти сокровища были единственным предметом его гордости, единственной страстью и особенно он кичился тем, что считался знатоком в этой области. И вот грубый развратный прохвост разрушил единственный смысл его жизни.

В десять вечера Перес вышел из гостиницы. По части незаметности он мог бы придумать что-нибудь получше. На нем был светло-серый костюм с мягкими безупречными складками и та же шляпа, в которой он напоминал мафиозо из Центральной Америки. В разгар зимы выглядело это, как говорится, затейливо.

Перес пошел по улице Сен-Северен, пробираясь сквозь толпу. Отследить его было просто: единственный человек в светлом посреди этого муравейника. Его шляпа напоминала флажок, который поднимают гиды, чтобы никто из группы не потерялся.

Корсо сам не знал, на что надеется. Перес в Париже был только проездом, нет никаких причин думать, что он себя выдаст или совершит что-то предосудительное. Тем не менее после погони в Мадриде эта ночная прогулка смахивала на матч-реванш. На этот раз Корсо его не потеряет…

Перес свернул направо, на улицу Арфы, и ускорил шаг. Корсо выждал пару секунд, свернул тоже и обнаружил забитую народом улицу, где невозможно было что-то рассмотреть дальше чем на пять метров. Над тысячами голов подрагивали фонари, готовые вот-вот сорваться и поразить всех током.

Корсо нырнул в толчею. В Париже он дома и не даст стряхнуть себя с хвоста, как какого-то желторотика. Вдруг он заметил борсалино: Перес только что взял еще правее, на улицу Юшет. Почему он пошел обратно?

Коп пустился бежать. Внезапно его выдернули из толпы и словно втянули куда-то вправо. Он оказался на безлюдной улочке, не самой узкой в Париже (таковой является улица Ша-ки-Пеш), но близкой к тому в плане стиснутости и темноты, – улице Ксавье Прива.

Прижатый к липкой стене, он оказался нос к носу со смуглой физиономией Альфонсо Переса. Средством для первого контакта служил стопорный нож, который испанец держал между ними на манер шпаны из barrio, городских предместий. Миллиардер так и не отучился от уличной жестокости.

На краткое мгновение Корсо невольно восхитился его породистым лицом: волевой разлет бровей, нос с горбинкой и лепные губы – он был не просто кастильцем, но воином античных времен, солдатом из «Илиады»…

– Чего тебе надо? – прорычал Перес, и в этом голосе прозвучала вся ярость его родной иссушенной земли, той, что трескается и мерцает под солнцем.

– Майор Стефан Корсо! – рявкнул коп, не давая себя запугать. – Вы арестованы за убийства Софи Серей и Элен Демора. С настоящего момента вы…

– ¡Hijo de puta!^[79]

Корсо едва успел отвести голову, чтобы избежать удара ножом. Свободной рукой Перес вцепился ему в горло – с неестественной, вневозрастной силой, – удерживая его на месте. Он снова замахнулся, но Корсо сумел вывернуться и согнуться пополам, как боксер, уходящий от удара. Нож вошел в мякоть плеча – он ничего не почувствовал, только стало горячо от крови, которая брызнула на затылок. Корсо инстинктивно выбросил вперед руку и схватил смертоносное запястье. Одновременно другим кулаком он нанес боковой удар в живот нападавшего. Ноль реакции. Во всяком случае, не та, которой он ожидал. Перес мгновенно ответил, как молотом, приложив его кулаком по затылку и бросив на колени. Откуда у него бралась такая геркулесова сила?

Корсо поднял глаза и увидел, как снова мелькнуло лезвие, блеснув в косом луче, словно украденном у гирлянд в трех шагах от них. Инстинктивно он оттолкнулся ногами и головой, как тараном, ударил в корпус противника. Нож отклонился, и Корсо выиграл несколько секунд. Перес уже подобрался для новой атаки. Корсо локтем двинул его в лицо, тот отпрянул, но ненадолго. Испанец уже снова надвигался, дыша яростью…