Ганнибал - Томас Харрис

Доктор Сильверман сложился почти напополам, так, что его голова касалась коленей. Ганнибал Лектер привел хирурга в сидячее положение, посмотрел ему в зрачки, отцепил от его груди карточку с фамилией и пришпилил ее к своему зеленому наряду.

Затем, прикрепив к груди доктора свой пропуск посетителя, он повесил себе на шею его стетоскоп, а лоб украсил весьма замысловатой хирургической линзой. Плоская, затянутая в кожу дубинка отправилась в рукав.

Теперь доктор Лектер был готов для проникновения в самое сердце Больницы милосердия штата Мэриленд.

Больница скрупулезно выполняла федеральные правила обращения с наркотическими препаратами. На всех этажах, где размещались пациенты, эти препараты хранились в запертых шкафах рядом с пультом дежурной сестры. Чтобы проникнуть в шкаф, требовалось открыть два замка. Один ключ хранился у дежурной сестры, а второй у ее помощницы. Кроме того, велся тщательный учет всех выдач.

В операционные, которые были наиболее защищенными помещениями больницы, необходимые для очередной процедуры наркотические препараты доставлялись всего за несколько минут до появления там пациента. Медикаменты, нужные анестезиологу, помещались в шкаф рядом с операционным столом. Одна половина шкафа являлась холодильником, а во второй лекарства оставались при комнатной температуре.

Запас лекарств хранился в специализированной аптеке хирургического отделения рядом с комнатой для мытья рук. В хирургической аптеке имелись некоторые прописи, которых не было в общем хранилище внизу, такие, как сильнодействующие седативы и препараты двойного гипнотического и седативного действия, позволяющие проводить операции на открытом сердце и нейрохирургические операции без общего наркоза. При подобного рода операциях пациент оставался в сознании и мог реагировать на действия хирурга.

В течение рабочего дня в аптеке обязательно кто-то находился, и шкафы, когда фармацевт был в помещении, не запирались. В экстренных ситуациях, которых при операциях на открытом сердце бывало предостаточно, времени на то, чтобы хлопать себя по карманам в поисках ключей, не оставалось. Доктор Лектер, поправив на лице маску, вступил через открывающиеся в обе стороны стеклянные двери в ту часть больницы, где размещались операционные.

В попытке сделать помещение более веселым, его стены выкрасили в несколько цветов, сочетание которых могло вывести из себя даже тех, кто был готов отправиться в лучший мир. Несколько врачей, вошедших чуть раньше доктора Лектера, расписались у стойки дежурной и отправились в комнату для мытья. Доктор Лектер поднял картонку и поводил ручкой над прикрепленным к ней листком с подписями. Никаких следов он на нем, естественно, не оставил.

Из висевшего на доске объявлений расписания следовало, что рабочий день хирургов начнется через двадцать минут в операционном помещении «Б» с удаления опухоли мозга. Войдя в комнату для мытья, доктор Лектер снял перчатки, сунул их в карман, тщательно с мылом оттер руки до локтей, высушил их, попудрил и опять натянул перчатки. Теперь снова в зал. Аптека должна быть рядом справа. Нет. Соседняя дверь оказалась выкрашенной в абрикосовый цвет, и на ней значилось:

«АВАРИЙНЫЕ ГЕНЕРАТОРЫ», а чуть дальше была видна двустворчатая дверь операционной «Б». Сзади у его локтя задержалась какая-то сестра. — Доброе утро, доктор.

Доктор Лектер глухо кашлянул под маской и пробормотал приветствие. Медсестра задержала на нем взгляд на мгновение и вошла в операционную. Ганнибал Лектер вернулся в комнату для мытья с таким видом, словно чего-то забыл. Он стянул с рук резиновые перчатки и отправил их в бачок для мусора. Никто не обратил на него внимания. У него с собой имелась еще одна пара. Тело его оставалось на месте, а разум мчался через вестибюль Дворца памяти, мимо бюста Плиния и вверх по лестнице в Зал архитектуры. В прекрасно освещенном помещении стояла модель собора Святого Павла работы самого Кристофера Рена[47], а на столе его ожидали различные чертежи и планы, в числе которых были и поэтажные планы Больницы милосердия, составленные Архитектурным управлением города Балтимор. Так… Он находится здесь. Аптека хирургического отделения была в этом месте. Нет. Чертеж не точен. После того как он был сделан, больницу перепланировали. Генераторы раньше располагались в зеркально ином порядке — рядом с операционной «А». Возможно, аптеку и генераторы поменяли местами. Наверняка. Во всяком случае, он не может себе позволить действовать методом проб и ошибок.

Доктор Лектер вышел из комнаты для мытья и решительно направился по коридору в направлении операционной, обозначенной литерой «А». Дверь слева. На ней написано «ЛМД». Вперед! Следующая дверь оказалась дверью аптеки. Они поделили помещение на две части: в одной половине разместилась лаборатория магнитно-резонансной диагностики, а в другой аптека.

Удерживаемая противовесом тяжелая дверь аптеки стояла нараспашку. Доктор Лектер быстро нырнул в аптеку, потянув за собой дверь.

Пухлый коротышка фармацевт пыхтел, укладывая какие-то лекарства на нижнюю полку.

— Вы позволите мне помочь вам, доктор?

— Да, пожалуйста.

Молодой человек начал было подниматься, но закончить это действие так и не успел. Удар дубинки — и фармацевт, судорожно захватив открытым ртом воздух, рухнул на пол.

Доктор Лектер поднял подол своей зеленой хирургической блузы и заправил его за обнаружившийся под ней фартук садовника.

Он сверху вниз пробежал взглядом по полкам, прочитав с молниеносной скоростью названия лекарств. Затем с такой же скоростью доктор принялся рассовывать их по многочисленным карманам фартука. В карманы отправились: амбьен, амобарбитал, амитал, хлоралгидрат, даламан, флюразепам, хальцион, за которыми последовала дюжина других флаконов. Покончив со шкафом, доктор обратился к холодильнику. Мидозалам, ноктек, скополамин, пентотал, квазепам, солзидем. Не прошло и сорока секунд, как доктор Лектер снова очутился в коридоре, не забыв при этом аккуратно закрыть за собой дверь.

Он снова прошел в комнату для мытья и проверил в зеркале, нет ли на его теле слишком заметных выпуклостей. Убедившись, что все в порядке, он не спеша вышел через двойные, открывающиеся в обе стороны двери. Карточка на его груди была сознательно повернута лицевой стороной к телу, маска плотно сидела на лице, очки прикрывали глаза, хирургическая линза сидела на лбу, а частота пульса держалась на уровне семидесяти двух ударов в минуту. Доктор на ходу невнятно бурчал приветствия встречающимся «коллегам». Он вошел в лифт и начал спускаться все ниже и ниже, не отрывая взгляда от истории болезни, которую захватил где-то по пути. Хирургическая маска по-прежнему оставалась на его лице.

Входящие в кабину лифта посетители не могли не удивляться, видя его в маске. Однако доктор Лектер не снимал ее до тех пор, пока не оказался почти у выхода, вне поля камер наблюдения. Зеваки на улице тоже могли испытать удивление, обратив внимание на то, что доктор из столь уважаемой клиники водит такой разбитый, старый грузовик.