Неприкрытая жестокость - Колин Маккалоу

— Возможно, вы и правы насчет дальнейшей судьбы Курта, — сказал Кармайн. — Вы придумываете ваши лимерики на ходу?

— Конечно, — ответил Робби. — Вот почему слово «радиоактивный» не совсем вписывается в ритм стиха. Ничего, пустяки!

Неожиданно Горди заговорил:

— Капитан, мы с Робби воплотили замечательную идею в настоящий сценарий! — Его зеленые глаза забегали по сторонам, выдавая хладнокровный расчет. Быстрый взгляд Кармайна на другого близнеца выявил такое же выражение лица. — Сейчас он закончен и защищен авторским правом, однако, прежде чем мы успеем претворить его в жизнь, он может быть украден и пущен в ход. Мы не знакомы ни с одним большим человеком в Голливуде!

В голосе Гордона проскользнуло отчаяние, а глаза наполнились страхом. У второго брата стал абсолютно такой же взгляд. «Как им это удается?»

— О, замолчи, Горди! — с раздражением воскликнул Робби. — Не то чтобы прогнозы Горди слишком пессимистичны, капитан, нет. Однако он скорее сбивает с толку, чем рассказывает суть.

— Верно, — ответил Кармайн, продолжая наслаждаться ситуацией. — Расскажите мне суть, Роберт, если я действительно обращаюсь к Роберту?

— Именно так, — ответил тот. — Горди прав, уверяю вас, капитан. Наш сценарий будет урезан, сокращен и изменен до неузнаваемости, причем в рамках закона, и мы больше не будем обладателями уникального произведения. — Тут он отвел Кармайна в сторону от Делии и Ника. — Мы приняли во внимание, что Майрон Мендель Мандельбаум, муж вашей бывшей жены, является вашим лучшим другом. Поэтому просим вас прочесть наш гран-гиньол^[27]. Мы работали как сумасшедшие, чтобы его закончить. Он полностью расписан по кадрам. Гордон — замечательный, замечательный художник.

— Расписан по кадрам? — недоуменно переспросил Кармайн.

— Да. Представьте ваше любимое кино в виде огромной книги комиксов — это и есть раскадровка. Кино — это визуальное средство подачи информации, и его создатели не любят читать. На самом-то деле слова — враги. Переработай их в комиксы, и любой голливудский додо — упс! — поймет основную идею и содержание. — Роберт состроил рожу. — Думаю, описание характера героев стало еще одной причиной для создания такого сценария.

— Вы хотите, чтобы я попросил Мандельбаума дать вам аудиенцию? — спросил Кармайн.

— Да, именно так! Наш сценарий отлично ему подойдет, но мы не можем пробраться даже сквозь его внешнюю зону обороны. Если бы мы могли встретиться с ним лично, он загорелся бы нашим проектом! «Кровь из камня», может, и не принесет «Оскара», но кучу денег — точно!

— Тогда он обязательно привлечет внимание мистера Мандельбаума, — с усмешкой сказал Кармайн. — Если я устрою вам аудиенцию, вы обещаете держаться от меня подальше?

Робби издал театральный вздох и стал заламывать руки.

— Капитан, капитан! Если вы это сделаете, то даже следов наших больше не увидите!

— Тогда договорились. — Кармайн взглянул на часы. — Как раз сейчас он должен быть у себя в кабинете. Могу я воспользоваться вашим телефоном?

— Вы бы еще спросили, умеет ли толстый ребенок пукать! Конечно, можете!

Близнецы радостно скакали вокруг него, направляясь к дому. Войдя внутрь, Кармайн резко остановился. Прямо перед ним на стене красовалась жуткая голова — зеленоватая и раздувшаяся.

— Это — Артур де Мортейн, — сказал Горди. — Первая жертва Каменного человека. Все они ведут свой род от короля Артура и его законной жены — француженки Жислейн.

— Вы сами будете сниматься?

— В этом фильме? Капитан, мы и есть главные герои! — воскликнул Робби. — Вы видите близнецов Теннисон, неординарных сыщиков.

— Ага! Действие происходит в тысяча восемьсот девяностых.

— Да, на жутких кладбищах в дымке лондонского смога. Каменный человек представляет собой нечто среднее между мумией и Франкенштейном.

— Почему бы не сделать его обаятельным и красивым, как Грегори Пек?

Нет, так им не подойдет; они стали заложниками привычного образа.

— Гарантирую, тебе понравятся близнецы Уорбертоны и то, что они написали, — говорил он Майрону несколькими минутами позже, листая страницы одного из массивных альбомов. — Чистый Голливуд! В их сценарии также достаточно много смешного. Не говоря уж о том, что сами Уорбертоны — настоящие комики… Ну? Так я говорю им, чтобы садились на самолет, или нет?

Кармайн повесил трубку.

— Садитесь сегодня же на самолет, летящий на Запад, джентльмены. Мистер Мандельбаум уделит вам целое утро, а если ему понравятся ваши комиксы, то и обед в «Поло-лондж».

— Оказывается, они обхаживали меня ради моих связей с большим человеком из Голливуда, — сказал Кармайн, вернувшись в окружное управление.

— Они выйдут сухими из воды, — без тени одобрения заметил Ник. — Не замешаны ни в чем криминальном, стали богачами за счет бедной мисс Уорбертон, а теперь еще продадут свою идею лично Майрону Менделю Мандельбауму. — Он скривил губы. — Вот хитрюги!

— Согласен, Ник, хитрюги, — ответил Кармайн. — И являются ярким примером того, что может произойти с неопределившимся человеком. Им повезло в жизни, а значит, не обязательно идти на преступление.

— Верно, как у адвокатов, — сказал Ник.

— Тебе кто-то предъявил иск?

— Нет. Я только поддерживаю точку зрения Шекспира, вот и все.

— Того, наверное, изрядно донимали адвокаты, — вставила Делия. — Возможно, даже от обманщика Бэкона.

— Нет, нет, не будем снова продолжать эту тему! — воскликнул Кармайн. — Два разрешившихся дела не дают нам повода для веселья. Слишком много трупов.

«Эту часть своей работы я ненавижу сильнее всего», — думал он, осаживая их энтузиазм и приподнятое настроение в связи с закрытием длинного и непростого расследования.

Вошла Хелен.

— Мне можно присоединиться? — спросила она.

— Конечно. В любом случае мы сейчас отправляемся на обед.

— Курт был вандалом? — спросила Хелен.

Кармайн рассказал все еще раз.

Потом девушка резко сменила тему:

— Папа уже видел стеклянного мишку Тедди?

— Я повезу его сегодня после обеда, — ответил Кармайн.

— А я поехать не смогу, верно?

— Боюсь, что нет.

Она сделала глубокий вдох.

— Кармайн, я знаю, что так не положено, но никак не могу избавиться от мучающего меня вопроса, — сказала она. — Сущая головоломка, и я никак не могу найти ответа. Если знаете, скажите мне, и клянусь, больше никогда не упомяну Додо.