Прах к праху - Тэми Хоуг

Волнение, экстаз, возбуждение. Это то, что он испытывает в своем триумфе. К ним примешиваются и темные эмоции: гнев, ненависть, раздражение, которые постоянно пылают внутри его.

Манипулирование. Доминирование. Контроль. Его власть распространяется не только на его жертвы. Она распространяется на полицию и на Джона Куинна.

Волнение, экстаз, возбуждение. Про все остальное можно забыть. Главное — он победитель.

Острота эмоций столь велика, что, пока он ведет машину домой, весь истекает путом и дрожит, не в силах унять волнение. Он ощущает собственный запах. Тот хорошо ему знаком — резкий, терпкий, почти сексуальный. Его так и подмывает потереть подмышки ладонями, а потом размазать собственный пот по лицу, чтобы тот забился в ноздри, чтобы можно было облизать его с пальцев.

Ему хочется раздеться, чтобы женщина его фантазий слизала пот с его тела. С его груди и живота, с его спины. В его фантазиях она в конце концов оказывается стоящей перед ним на четвереньках — лижет ему мошонку. Его член разбух до неимоверных размеров, он засовывает его ей в рот и всякий раз, когда ее начинает тошнить, дает ей пощечину. Он кончает прямо ей на лицо, затем вновь заставляет ее опуститься на четвереньки и трахает ее в задний проход. Его пальцы сжимают ее горло. Он грубо, по-зверски насилует ее. Иногда слегка разжимает пальцы, и тогда изо рта рвется крик боли.

Эти картины возбуждают. Член напряжен и пульсирует, ему нужно удовлетворить голод. Хочется услышать звуки, острые и такие прекрасные, как отточенные мечи. Он жаждет услышать вопли ужаса, почти животные в своей первозданной чистоте, хочется притвориться, будто они исходят от женщины в его сознании. Жаждет услышать их нарастающее крещендо, когда жизнь подходит к последнему порогу. Когда энергия жизни отступает перед жадной пастью смерти.

Он засовывает руку в карман куртки, чтобы вытащить кассету. Увы, карман пуст.

Его тотчас охватывает паника. Он останавливает машину у тротуара и проверяет каждый карман, обыскивает соседнее сиденье, щупает на полу, проверяет, не вставлена ли кассета в плеер. Увы, кассеты нигде нет.

В нем закипает злоба. Огромная, темная. Грязно выругавшись, он вновь выезжает на проезжую часть. Он совершил промах. А это недопустимо. Нет, конечно, это не смертельно. Даже если полиция найдет кассету, даже если с нее снимут отпечатки пальцев, они все равно его не найдут. Потому что в базе данных уголовного розыска его отпечатков нет. Он не попадал в лапы к легавым со времен своей безбашенной юности. И все-таки мысль о том, что он совершил прокол, выводит из себя. Он знает: находка вселит в следственную группу и Джона Куинна уверенность в своих силах, а ведь он задался целью сокрушить их, продемонстрировать их ничтожество и никчемность.

И вот теперь его триумф не без изъяна. Ликование омрачено. Эрекция пропала: член моментально обмяк. Где-то в глубине сознания слышится насмешливый голос. Презрительно усмехнувшись, женщина его фантазий встала с колен и идет прочь, всем своим видом демонстрируя равнодушие.

Он въезжает на подъездную дорожку к дому и, нажав на кнопку дистанционного управления, открывает гаражную дверь. Злость в его душе подобна змее, она исходит черным ядом. За ним по пятам в гараж следует лай соседского тойтерьера. Чертова псина! Мало того, что вечер испорчен, так теперь это гнусное тявканье…

Он вылезает из машины и идет к мусорному баку. Гаражная дверь опускается. Не переставая тявкать, терьер смотрит ему в глаза, затем отпрыгивает назад, к опускающейся двери. Он вытаскивает из бака лоскут ветоши и поворачивается к собачонке. Он уже представляет себе, как сейчас схватит эту мерзкую тварь, сунет в импровизированный мешок и несколько раз с силой ударит о бетонную стену.

— Эй, ты, Битси, ты, мерзкая, вредная малявка, — произносит он приторным голосом, — чем я тебе не нравлюсь? Чем я тебе не угодил?

Собачонка скалит зубы и рычит, однако даже не думает сдвигаться с места. Собачьи глаза прикованы к двери, от которой до земли остается менее фута.

— Ты знаешь, что я раньше убивал таких мерзких мелких псин вроде тебя? — спрашивает он с улыбочкой и, подойдя ближе, нагибается и протягивает к псу руку. — Или ты считаешь, что от меня пахнет злом? Это потому, что я и есть зло.

Оскалив зубы, пес приготовился впиться в протянутую руку.

Скрип опускающейся двери стихает.

Тряпка падает, заглушая удивленный лай.