Найди меня, если сможешь - Меган Миранда

С рюкзаком через плечо я ем у барной стойки, а папа скидывает себе на тарелку очередной горячий блин.

– Спасибо, пап, – с набитым ртом благодарю я и направляюсь к выходу.

– Не забыл, что обещал сегодня нам помочь? Я уйду в час, а Майк раньше трех не появится.

Конечно, забыл.

– Да, не проблема.

Спасибо, что есть Майк, на которого, в отличие от меня, можно положиться. Он всегда готов прийти на помощь, если у него есть время, поэтому мое постоянное отсутствие не вызывает особых вопросов. Но Майк разрывается между нашим домом и приютом для несовершеннолетних, в котором они начинали работать волонтерами еще с Лайамом. Так что два часа в воскресенье, которые нужно провести дома, – для меня далеко не худший вариант.

Из гостиной доносятся приглушенные голоса.

– Новые волонтеры? – спрашиваю я.

Отец заглядывает туда.

– Второкурсники из колледжа, – отвечает он и умолкает. Кажется, мы оба вспоминаем, сколько бы сейчас было Лайаму. Отец откашливается. – Дейв и Клара. – Хмурится. – Или Сара. – Пожимает плечами: какая, мол, разница.

Действительно, какая? К концу лета их и след простынет. Ну останется у них в резюме строчка – и никакого следа в жизни.

Я тоже заглядываю в гостиную, и на мгновение мне кажется, что на диване сидят Лайам и Эбби и смеются над чем-то, известным только им двоим. Дейва я знаю – такого рыжего трудно забыть. Я помню его со школы – выпуск Лайама. А девчонку вроде до этого не видел.

Отец недовольно смотрит на рюкзак, между бровями появляется глубокая складка.

– Снова в библиотеку?

– Экзамены, пап, – поясняю я, а он рассеянно кивает, будто экзамены существуют в какой-то параллельной реальности. Или же понимает, что я нагло вру.

Учителя считают, что я не выкладываюсь по полной. Только никого это не волнует. Попробуй-ка показать лист с итоговыми оценками в комнате, до потолка увешанной фотографиями пропавших детей. И сразу все встанет на свои места. Некоторые вещи отойдут далеко на периферию. И я – среди них.

В этот раз я проезжаю мимо входа в парк Фридом Бэттлграунд. Если верить карте, от этого поворота две мили до Джонсов. Улицу я нахожу без труда, а вот с номером дома – проблема. Я дважды промахиваюсь, пока наконец не замечаю табличку, похожую на километровый знак с полустертыми цифрами. Дом отсюда тоже едва виден: он прячется за деревьями в конце длинной грунтовой дороги.

Грунтовка уходит влево. Я сворачиваю и вскоре натыкаюсь взглядом на почтовый ящик. Он выглядит обманчиво приветливым: блестит на солнце, украшен красным флажком. Наконец деревья остаются позади и мне открывается хороший обзор: дом стоит посреди поля, которое справа тянется до густых зарослей парка, а слева – до забора соседнего участка.

Я паркуюсь прямо напротив крыльца. Когда выхожу из машины, в воздухе еще висит поднятая колесами пыль. Внимательно прислушиваюсь – нет ли кого? Но все спокойно. Вдалеке поют птицы, в траве жужжат насекомые. Солнце высоко, яркие лучи отражаются от окон на фасаде, и мне приходится зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

– Ладно, – говорю я себе, достаю из машины рюкзак и закидываю на плечо.

После секундных размышлений фотографирую дом на телефон. Включаю программу навигации, отмечаю джи-пи-эс-координаты. Все ради науки, в конце концов. Отмечаю время суток. Солнце высоко в небе. Жарко. Место: Вест-Арбордейл, Вирджиния, Лэнс-Роуд, 323. Только необходимая информация. Или я сам себя обманываю, чтобы оттянуть момент?

– Ладно, – повторяю еще раз. Телефон оставляю в машине, чтобы не давал помехи, поднимаюсь на крыльцо со своими приборами и, приложив ладонь козырьком ко лбу, вновь заглядываю через окно в дом. Все в точности как вчера: перекошенные картины на стенах, немедленное ощущение, что здесь что-то не так.

Дрожащей рукой достаю ИЭП из рюкзака и подношу к окну, но ничего особенного не происходит. Прибор выдает те же стандартные показания, что и у меня дома. Электрическое поле в норме: стрелка не дергается, ведет себя как обычно, не заваливается влево. Делаю заметки, снимаю показания другими приборами.

Начинаю обходить дом вдоль фасада. Крыльцо поскрипывает под ногами. Задеваю рукой подвесные качели, и звякает цепь, на которой они закреплены. Напротив входной двери чувствую, что по ногам тянет холодный воздух. Замираю на месте. Прижимаюсь ухом к двери. Думаю… нет, надеюсь, что это включился кондиционер. Но на всякий случай стучу. Стучу! Стучу в дверь пустого дома, потому что по ногам тянет холодным воздухом. Ну ты даешь, Нолан!

Поддавшись порыву, кладу ладонь на ручку и поворачиваю. Ручка поддается. Горло сжимает спазм. Сердце останавливается. Да какого черта я делаю? Но я доворачиваю ручку и открываю дверь. Наружу вырывается поток воздуха. Я был прав – кондиционер. Смеюсь, пытаясь восстановить дыхание.

С порога дом выглядит как любой другой. Потертые деревянные полы, кофейный столик грубой работы, раздернутые занавески. Только перекошенные картины портят впечатление – из-за них кажется, что по комнате пронесся ураган. А еще есть запах. Запах новизны. Так пахнет ковровое покрытие в магазине, свежая краска, мастика для дерева и ароматизаторы с запахом елочки, которые вешают в машине у лобового стекла. Эти запахи будто призваны что-то замаскировать.

Вспоминаю статью, которую я прочитал, ее заголовок, фото… Переступаю через порог. Закрываю за собой дверь и жду, но ничего не происходит: сигнализация не срабатывает, свет не включается, телефон не звонит. Тогда я решаю рискнуть.

С ИЭПом наперевес я начинаю обход первого этажа. Все двери открыты, но в комнаты я не захожу. Просто иду по дому, глядя на циферблат. Кухня. Гостиная. Три спальни. В задней части дома коридор сворачивает, окон здесь нет, и меня окружает полумрак.

Темная лестница ведет куда-то вверх. Здесь новыми вещами пахнет сильнее всего. Потому что здесь все и случилось. Я на мгновение зажмуриваюсь, пытаясь представить сцену преступления, но тут слишком темно. Шарю рукой по стене и нащупываю выключатель. Вспыхивает свет, ослепительно яркий, – наверное, лампочку тоже вкрутили новую. Все вокруг начинает гудеть, будто воздух заряжен. В висках стучат предвестники головной боли.

Рука, в которой я держу измеритель, дрожит. Стрелка ползет вправо. Я сбрасываю рюкзак на пол, чтобы достать блокнот и записать показания, но карандаш пляшет в непослушных пальцах. Теперь я вижу, что ковровое покрытие примято: кто-то прошел наверх и обратно. Выключаю свет, и стрелка замирает. Это было всего лишь влияние электричества. Обычный бытовой фон. А по лестнице ходили риелтор и потенциальные покупатели.

Без света в коридоре вновь правят тени. Вот здесь их обнаружили. Но это не все детали. Саттон рассказывал – шепотом рассказывал всем, кто оказался с ним в бейсбольном лагере, собравшем игроков трех округов. Говорил, что именно она их нашла. Его знакомая девчонка. Нашла прямо на лестнице.