Приманка для моего убийцы - Лорет Энн Уайт

– Садись, пожалуйста.

Он закрыл дверь, вернулся к письменному столу, деревянному, массивному, блестящему, и сел в свое кресло.

Коул садиться не стал. Его взгляд упал на фотографию в рамке: белокурая женщина и двое детишек.

– Ты женат?

Форбс облизал губы и чуть заметно покосился на закрытую дверь, за которой сидела Амелия. Это подтвердило мысли Коула. Амелия так и не стала невестой, осталась только любовницей. Интересно, почему Амелия согласилась на это?

– Женат, – ответил Форбс. – И мне это нравится. Как насчет тебя?

– Я так и не женился.

– Послушай, насчет твоего вчерашнего звонка… – заговорил Форбс.

– Я не собираюсь тратить время на преамбулу. Я лично приехал к тебе, чтобы сказать, что сделка не состоится.

Улыбка Форбса не изменилась, но он слегка побледнел, в глазах появилось удрученное выражение. Коул понимал почему. Если судить по выставленным в окнах фирмы рисункам и по баннерам на главной улице, Форбс чертовски много поставил на продажу ранчо Броукен-Бар. Коул даже испытал легкий приступ вины. В конце концов, он сам поставил электронную подпись под документом, вымостившим путь к этой сделке. Но потом Коул подумал об Оливии. И о своем отце. И о земле. Коул думал о наследстве Макдона, о своих предках, которые обжили это место.

– Послушай, у меня есть официальный документ, подписанный и тобой, и Джейн. Официальное письмо, в котором вы выражаете добровольное согласие на то, чтобы начать со мной переговоры о продаже Броукен-Бар, если оно станет вашим. Такое письмо равноценно сделке с недвижимостью. Это мой залог в банке.

– Мне жаль, но я отзываю свою подпись под документом.

Форбс рассмеялся, потом его улыбка увяла.

– Ты не можешь этого сделать.

– А ты можешь делать то, что делаешь? Ты начал предварительную продажу участков земли, которая тебе не принадлежит.

– Пока не принадлежит.

– Даже если бы мы продали тебе землю, ранчо Броукен-Бар входит в Резерв сельскохозяйственных земель. По закону, его можно использовать только для фермерства. Оно не может быть использовано для коммерческого строительства. Дальняя часть ранчо – это болота, важные для экологии. Я не понимаю, как ты мог вообще начать…

– У меня есть гарантии министра по охране окружающей среды, что изменение назначения этой земли пройдет гладко. Ожидается исключение Броукен-Бар из Резерва сельскохозяйственных земель и разрешение на строительство от всех необходимых департаментов.

Коул смотрел на Форбса, в нем нарастал гнев.

– И как же министр может давать какие-либо гарантии, если проект не прошел обязательные процедуры изучения, обжалования, публичных слушаний?

Форбс уперся в столешницу костяшками пальцев, едва скрывая тот факт, что его терпение на исходе.

– Это в твоих интересах, Макдона. Не нарывайся. Начнем с того, что ты нашел «золотое дно», и, по словам Джейн, тебе не хочется возиться с разорившимся ранчо.

Коул глубоко вздохнул.

– Тебе лучше задуматься о компенсации убытков, – спокойно сказал он. – Потому что при моей жизни этого строительства не будет.

– Встретимся с тобой в суде. Я тебя сломаю. Попомни мои слова.

Коул сухо улыбнулся.

– Тебе придется довольно долго ждать победы в суде, потому что на данный момент ситуация такова: мой отец передал ранчо в доверительное управление Оливии Уэст.

– Если она уедет, этого не случится. Если она уедет, то ранчо перейдет к тебе и Джейн.

– То есть тебе известно об изменении в завещании?

Глаза Форбса сузились.

– Кто тебе сказал об этом?

– Это неважно. Если…

– Это Адель Каррик? Или Такер?

Форбс нахмурился, глаза превратились в щелочки. На шее забилась жилка.

Коул подался вперед, оперся ладонями о его письменный стол.

– Я пришел к тебе только для того, чтобы сказать одну вещь. Не пытайся запугать Оливию своими фокусами, вынуждая ее уехать с ранчо. Если ты или твои люди ступят на землю Макдона, если ты окажешься рядом с Оливией, ты труп, приятель. Я прослежу, чтобы за это тебя наказали по всей строгости закона.

Форбс, явно удивленный, вскинул подбородок.

– Какие фокусы?

В Коуле что-то изменилось.

– Преследование. Оставленные… вещи.

– О чем, черт подери, ты толкуешь? – Форбс явно ничего не понимал.

Телевизор на стене слева от Коула начал показывать новости об убийстве у реки Биркенхед. Бегущая строка внизу информировала, что это прямое включение с пресс-конференции. Перед наставленными на нее микрофонами сидела молодая женщина. В окошке слева появилось фото женщины средних лет. Они идентифицировали жертву. Под фото было написано Мэри Дж. Соренсон. Коул на мгновение отвлекся от Форбса. Что-то привлекло его внимание на экране. Бегущая строка поясняла, что снимок был сделан в Аризоне мужем убитой и отправлен детям по мобильной связи. Это было последнее фото Джейн, сделанное при жизни.

Коул нахмурился, ему не давало покоя какое-то воспоминание. Мэри Соренсон выглядела достаточно обычно. Квадратное лицо. Милые глаза. Здоровая, загорелая. Каштановые волосы с проседью обрамляли ее лицо. Она была одета в черный топ без рукавов. Мягкий шарф в теплых золотистых, желтых и бронзовых тонах вокруг ее…

– Не знаю, что за чертову игру ты затеял, но учти: если твой отец оставит это ранчо Оливии Уэст, пусть даже в доверительное управление, мы с Джейн затаскаем ее по судам. И я прослежу за тем, чтобы ты выполнил свою часть сделки.

Коула неожиданно охватило нетерпение, его внимание снова вернулось к Форбсу. «Если Клейтон Форбс ни при чем, значит, Лив пугает кто-то другой. А она осталась на ранчо одна. Приближается буран».

– Я сказал все, что хотел. Советую тебе по доброй воле отступить и начать считать убытки до того, как я обращусь к прессе и расскажу о своих намерениях не продавать ранчо. Это станет для твоих инвесторов холодным душем. Журналисты обрадуются, когда я расскажу им о лучших участках, которые ты пообещал членам правительства за одобрение изменений в назначении земли, важной для сохранения окружающей среды.

Форбс побледнел.

– Откуда ты знаешь?

Коул фыркнул.

– Это, друг мой, была всего лишь догадка. Спасибо за то, что ты все подтвердил. Откажись от этого проекта, пока еще можешь избежать тюрьмы. – Он развернулся и направился к двери.

– Это угроза, Макдона?

– Обещание. – Он взялся за ручку двери.

– Это что-то вроде дурацкой вендетты, так, что ли? – вдогонку поинтересовался Форбс. – Ты пытаешься нагадить мне из-за того дня в амбаре? Это все из-за того грузовика. Ты не можешь об этом забыть, верно? Ты уехал и пропивал свои мозги на Кубе, как какой-нибудь старый дурак, и это все, что у тебя осталось?