Путь смертных - Амброуз Перри

Рейвен попробовал еще один ключ, но без успеха. Он стоял, пригнувшись, в темноте у задней двери аптеки. В этот час прохожих уже не было, но он все же решил попробовать проникнуть в лавку с черного хода, чтобы быть не на виду. К сожалению, это означало, что ближайший фонарь тоже на виду не был. Сара попыталась зажечь свечу, но ветер был такой, что даже здесь, на задворках, гуляли сквозняки.

Уилл сильно замерз, и руки у него дрожали. Ни то ни другое ему особенно не помогало.

– Ты уверена, что взяла те ключи? – спросил он.

Отвечать на это девушка не стала, но Рейвен прекрасно мог представить себе выражение ее лица.

Сара отдала ключи только по дороге сюда, когда все обитатели дома на Куин-стрит уже спали. Так она могла быть уверена, что он не уйдет без нее. Зачем ей это, Уилл постичь не мог, но понемногу начал понимать, что спорить с ней бессмысленно.

– Мы в этом предприятии на равных, – только и сказала она.

Рейвен опять вставил в замок первый ключ, и в этот раз он повернулся. В первый раз Уилл, вероятно, вставил ключ не до конца от волнения – и от дрожи в замерзших пальцах.

Дверь открылась, скрипнув чуть громче, чем он рассчитывал. Ветер дул с такой силой, что звук не мог разнестись далеко, но Рейвену показалось, будто это раздался вопль банши^[52], призывающий всех взглянуть на его преступление.

Когда они оказались внутри, Сара смогла наконец зажечь свечу. В ее скудном, трепещущем свете сообщники смогли найти дорогу в лабораторию, где Уилл обнаружил масляную лампу. Подкрутив фитиль, он осмотрелся и заметил целую полку переплетенных в кожу томов – среди десятков полок, уставленных склянками, пробирками и бутылочками со всевозможными порошками и жидкостями. Свет заиграл на множестве стеклянных поверхностей. Рейвен опасливо оглядел выпуклые бока реторт, выступающие над полками, просто напрашиваясь, чтобы их случайно задели. Это поставило бы крест на плане не оставить никаких следов на месте преступления.

Он поднес лампу к кожаным корешкам. Нужного среди них не было.

– Я часто видела, как мистер Флокхарт пишет что-то в гроссбухе прямо на прилавке, – заметила Сара. – Полагаю, книгу держат где-то поблизости.

Они прокрались в переднюю часть лавки на цыпочках, хотя Рейвен и недоумевал, зачем он поддался этому инстинкту. Свет лампы в витрине мог выдать их гораздо вернее, чем топот. Поэтому они погасили лампу и немного подождали, пока глаза не привыкнут к темноте, скупо разбавленной уличными фонарями с Принсес-стрит.

Сара подошла к задней стороне длинного прилавка и выдвинула плоский ящичек в нижней его части. Там и в самом деле оказался гроссбух.

– Давай отнесем его туда, где сможем зажечь лампу, – сказал Уилл.

Они вернулись в лабораторию и положили гроссбух на стол. Рейвен осторожно переворачивал страницы, а Сара держала лампу над книгой. Найти то, что им было нужно, оказалось несложно. Первые продажи хлороформа были датированы всего лишь прошлым месяцем.

Рейвен вел пальцем вниз по крайнему правому столбцу, где перечислялись наименования товаров, и всякий раз, как он натыкался на слово «хлороформ», проводил пальцем влево, к имени покупателя.

Первые несколько записей неожиданностей не принесли.

Симпсон.

Симпсон.

Симпсон.

Потом начали появляться и другие имена. Профессор Миллер, профессор Сайм, доктор Цайглер, доктор Мойр. Хирурги, акушеры. Был там и доктор Дж. М. Дункан, который, подумал Рейвен, явно настоял на лишнем инициале. Имена в основном были знакомые, но попалось и несколько новых: доктора Джон Морс, Эдгар Кляйн. Уилл уже собирался попросить Сару найти где-нибудь клочок бумаги, чтобы переписать их, и тут его взгляд упал на следующую строчку. Горничная, чей взгляд двигался куда быстрее его пальца, произнесла имя как раз в тот момент, как он его прочитал:

– Адам Шилдрейк. Хозяин Роуз.

Рейвен мог лишь молча разинуть рот, внутренне кляня себя за глупость. Ему вспомнилось наставление Симпсона, полученное им у таверны рядом с Королевской биржей: «Люди часто предполагают нечто экстраординарное и не замечают очевидных вещей прямо у себя под носом».

Это же так очевидно… Они с Сарой пришли в церковь Шилдрейков, чтобы поговорить с Милли, и это привело к подозрениям насчет Гриссома. Им никогда и в голову не приходило, что Шилдрейк – вполне очевидный подозреваемый.

– Не совсем доктор, но явно медик, – вспомнил Рейвен. – Дантист. Судя по всему, самый богатый в городе. Он вполне мог быть в ответе и за положение Роуз. Она боялась, что ее уволят, стоит ему узнать.

– Я слышала, как Мина упоминала о каком-то человеке из Глазго, который убил свою горничную за то, что она от него забеременела. Но зачем богатому дантисту рисковать репутацией, занимаясь абортами?

– Быть может, зубы – не главный источник его доходов. И ты забываешь, что у него имеется хитроумный способ защитить свое доброе имя. Мадам Аншу служит фасадом предприятия, а сам он остается в тени. Кроме того, его клиенты – это молодые женщины из низших слоев общества, которые вряд ли могут узнать в нем дантиста.

– И вдруг явилась собственная горничная…

Уилл открыл было рот, чтобы пуститься в дальнейшие рассуждения, но тут они услышали, как в замке передней двери поворачивается ключ. Рейвен выглянул в коридор и увидел за стеклянной дверью силуэт в человека в цилиндре.

Несмотря на то что было уже далеко за полночь, Флокхарт решил вернуться в лавку.