Головоломка - Франк Тилье

Они отнесли незнакомку в комнату Хлоэ.

Ее тело было почти невесомым, но сердце билось ровно, пульс не частил. Судя по всему, лекарство в шприце было мощным седативом.

Хлоэ начала обрабатывать лицо несчастной антисептиком.

– Я уже видела такие увечья у шизофреников и истериков. Когда их терзают галлюцинации, они причиняют вред самим себе.

– Сколько ей, по-твоему, лет? – спросил Илан.

– Думаю, около сорока.

– Она очень слаба, – сказал Филоза, – до города с нами точно не дойдет.

– Значит, мы ее понесем, – отрезал Илан.

– Полагаешь, мы выберемся? Снега намело по пояс.

– Придется постараться. Никто не будет искать нас в этой клинике. По очень простой причине: никто не знает, что мы здесь.

– Ну, исчезновением Жигакса и его конвоиров наверняка в конце концов заинтересуются.

– Конечно. Когда-нибудь. Но я не хочу ждать.

Протяжно завыла сирена, и они замолчали, как загипнотизированные. Повсюду, кроме жилой зоны, погас свет.

Трое игроков встревоженно переглянулись: Ябловски так и не вернулся.

– Фред мог пораниться, – предположил Илан, глядя в глаза Филозе. – Как он выглядел, когда ты уходил?

– Физически – как обычно, но психологически был в ужасном состоянии.

– Я уверена, что с Ябловски ничего не случилось, – нервным тоном произнесла Хлоэ. – Он уж точно чувствует себя лучше нее. Можешь сходить за моими теплыми перчатками, Илан? Наденем бедняжке на руки и склеим края пластырем, чтобы она не покалечила себя, когда проснется. Я не хочу снова запихивать эту женщину в смирительную рубашку, она больше не пленница.

Илан принес перчатки, и Хлоэ осторожно натянула их на руки с окровавленными ногтями.

– Я останусь с ней. Все уладится. Завтра мы будем в безопасности, живые и здоровые.

Словно по молчаливому уговору, никто не заговаривал о Ябловски. Что могло случиться? Почему он не подает признаков жизни? Илан вернулся в свою комнату, сел на кровать и открыл Библию, найденную в палате № 27. От томика пахло пылью и плесенью. Прикосновение к книге вызвало в памяти яркие, четкие картины. Вечер, отец укутывает его одеялом и читает отрывки из Завета. «Сколько мне лет – десять? Одиннадцать?» Прежде чем погасить свет, Жозеф Дедиссет клал толстый том на тумбочку и целовал сына в щеку. Когда отец выходил, Илан доставал из-под подушки фонарик, залезал под одеяло и долго читал.

Все так и было. И воспоминания об этом скрыты в его мозгу.

Илан провел ладонью по словам «Люка Шардон», написанным на обложке черными чернилами. И представил себе, как несколько лет назад Жигакс, бывший «постояльцем» палаты № 27, делает то же самое.

Он открыл Библию и быстро – как будто знал, где искать, – нашел ту главу из Книги Бытия, где говорилось об Иакове.

Через несколько минут к нему присоединился Филоза. Илан поднял глаза.

– Ну что… Все еще считаешь, что несчастная женщина участвует в игре? – с горечью спросил он.

– Я не переставал об этом думать, искал объяснение. И нашел одно.

Илан вздохнул:

– Какое?

– Представь, что она с самого начала была в игре, а когда Жигакс устранил Гадеса, оказалась в ловушке. Ее не кормили, не поили, не выпускали, она мочилась под себя – и начала слетать с катушек. Как тут не сбрендить, если на тебя надели смирительную рубашку и оставили одну в заброшенном здании!

Илану пришлось признать, что в словах Филозы есть своя логика, хотя сам он думал иначе. Он достал из кармана ключ и сказал:

– Она держала его в руке. Мы пробовали открыть сейф с деньгами, но ничего не вышло.

– Что еще он может открывать?

– Не знаю и знать не хочу. Главное – выбраться отсюда.

Илан начал листать тонкие страницы Библии, слушая, как шуршит бумага.

– С каждым проведенным здесь днем воспоминания возвращаются. Я знаю, что мои родители были глубоко религиозны и очень меня любили. Мы жили в маленьком скромном доме. Это всплывает из глубин подсознания. До сегодняшнего дня я считал, что мать с отцом были учеными, бесстрастными исследователями, думавшими только о своей карьере и путешествиях на проклятой яхте. Теперь я понимаю: кто-то внушил мне все это. Настоящие воспоминания не утрачены, они рано или поздно отыщутся, я уверен.

Филоза сел рядом с Иланом, бросил взгляд на разложенную на кровати карту и прочел вслух фразу над рисунком: Здесь царит Хаос, но на вершине ты обретешь равновесие. Все ответы там.