Проигравший выбирает смерть - Сергей Бакшеев

Нина давно затихла, только изредка ноздри коротким рывком пугливо всасывали струю воздуха, пытаясь удержать расплывающиеся сопли. Тихон тупо смотрел на желтый капот милицейского УАЗа. Путешествие длиной в четыре дня, похоже, закончилось.

Щелкнул замок открывшейся дверцы, под грузом усевшегося тела жалобно скрипнул дерматин сиденья.

– Ну, здравствуй, что ли, Заколов.

Голос показался знакомым. Где-то он его недавно слышал. Тихон повернул голову к милиционеру. Усатая физиономия старшего сержанта Федорчука, сдвинув брови, пристально вглядывалась в лицо Тихона.

– Виделись, – коротко буркнул Тихон, подбородок уперся в прохладный руль, глаза вновь уставились на решетку радиатора милицейского УАЗа.

Федорчук так Федорчук! Какая разница, кто его сейчас арестует.

– То вчера было, – уточнил старший сержант.

– Я уже давно не сплю.

– Я тоже, – Федорчук потер щетину на щеках.

– А где остальные?

– Я один…пока.

– Девушке надо помочь. У нее с ногой проблема.

– А тебе?

– Что мне? – Заколов непонимающе уставился на милиционера.

– Тебе помощь не нужна?

– Знаю я вашу помощь…

– Дяденька милиционер, – по-детски встряла в разговор Нина. Ее влажные расширенные глаза с надеждой приблизились к Федорчуку. – Дяденька милиционер, Тиша ни в чем не виноват. Все этот… капитан. И Ныш проклятый. Капитан нам все рассказал. Он убил кассира. И дядю Федю порезал.

– Какого Федю? – оживился старший сержант и развернулся лицом к девушке. – Горбунова Федора Николаевича? Железнодорожника?

– Стрелочника с переезда, у которого меня бандиты оставили. Он меня не выпускал, но он хороший.

– Так! А теперь все по порядку! – Рука милиционера встряхнула равнодушного Заколова. – Хамбиев нам многое рассказал, точнее написал. С челюстью у него проблемы… Это ты его приволок к отделению милиции?

– Я.

– А челюсть – твоя работа?

– Он упал, наверное.

– Заколов, что ты все мямлишь! У нас мало времени. Мне нужно знать всю картину! Тебе ясно?!

– Да не кричите так, – Тихон столкнул ладонь Федорчука со своего плеча. – Значит, арестовывать сейчас не будете?

– Это я всегда успею. Сначала хочу тебя послушать.

– С чего начать?

– С начала! Вот бестолковый!.. Как у вас там в математике теоремы доказывают? Давай подробно, шаг за шагом…

Тихон повернул голову к старшему сержанту. Взгляд Федорчука был добрым и заинтересованным.

– Все началось вечером 30 апреля в вагоне почтово-багажного, – начал рассказывать Заколов.

Поначалу он говорил вяло, равнодушно, но по мере того, как вспоминал недавние события, окунался в прежние переживания, голос окрашивался эмоциями, глаза то разгорались искрами злости, то затуманивались болью и сожалением. «Это я знаю», – иногда торопил Федорчук, а порой останавливал и дотошно расспрашивал: «Где лежали тела милиционеров, когда ты их обнаружил? Как выпутался из веревок? В какой момент спрыгнул с поезда?» Особенно его заинтересовали все подробности «дуэли» в Гиптильнике и истории, рассказанной капитаном Межовым. Кто где стоял, у кого находился пистолет в тот или иной момент, как напали собаки?

Когда Тихон закончил рассказ, Федорчук долго размышлял, а потом спросил:

– Как ты думаешь, почему Межов тебя сразу не убил, когда ты пришел к нему в Гиптильник?

Заколов резким движением протер лоб, чтобы взбодриться, надавил пальцами на воспаленные от бессонницы глаза. Под закрытыми веками всплыла согбенная фигура капитана в тот момент, когда он представился Сидором Сидоровичем.

– Ему требовалось выговориться… И еще… он хотел выглядеть благородным.

– А рюкзак где?

– Все там, – Заколов махнул рукой в сторону Гиптильника и с удивлением заметил, что уже рассвело.

– Мне надо съездить туда. А ты… – Федорчук обвел взглядом Тихона и Нину. – Вы оставайтесь на месте. Я скоро. Не вздумайте уехать! – Рука старшего сержанта потянулась к замку зажигания за ключами, но в последний момент брать их он передумал. – Будет лучше, если вы сами меня дождетесь.

Милицейский УАЗик отъехал. Тихон прикрыл глаза и откинулся на подголовник. Нина хотела о чем-то спросить, но не посмела. Тихон сладко сопел, его губы иногда тревожно вздрагивали и что-то беззвучно шептали. Нина положила голову на спинку. Изогнутые верхние ресницы девушки, дернувшись раз-другой, соединились с нижними, а утомленное тело постепенно сползло на сиденье.

Через двадцать минут их разбудил бесцеремонный возглас Федорчука:

– Что здесь такое?

Старший сержант втащил в машину грязный рюкзак и вывалил из него учебник по «Теории вероятностей» и плюшевого медвежонка.

– Ой! Нюся! – радостно вскрикнула Нина и обхватила руками мягкую игрушку. – Нюся, нашелся! Не потерялся.

– А где деньги? – Федорчук недоуменно таращился на Заколова.

– А денег не было. Я не брал денег в сберкассе.

Федорчук плюхнулся на сиденье, бросив пустой рюкзак под ноги:

– Значит, ты шел на встречу с убийцей, даже не имея денег для обмена?!

– Откуда у меня деньги?

– Но ты хоть понимаешь, что он мог проверить рюкзак и сразу тебя пришлепнуть?

– А что еще можно было сделать? Ведь с ним была Нина. Если бы я не пришел, он бы убил ее.

– Да, но… – Федорчук сделал неопределенный жест руками. – Представь, ты приходишь, у него пистолет, и он говорит, покажи деньги!

– Но он этого не сделал! – Тихон взял в ладони учебник. – Ведь существовала вероятность, что он поверит на слово! Не бывает событий с нулевой вероятностью! Я должен был использовать этот шанс.

– Ничего себе – шанс! Лучше бы к нам обратился, в милицию!

– К вам… Один раз обратился… Ну, я уже рассказывал…

– Фу-у, Заколов, с тобой не соскучишься. Ну и рисковый ты человек!

– А что с Межовым? – вспомнив о капитане, спросил Тихон.

Старший сержант осторожно достал из кармана полиэтиленовый пакет, в котором лежал пистолет и окровавленное изодранное милицейское удостоверение.

– Вот. Все, что осталось. А остальное… лучше не спрашивай.

– Да… – В машине повисло тягостное молчание. Тихон поднял глаза и поймал в зеркале заднего вида испуганный взгляд девушки. – Нину надо к хирургу отвезти.

– А тебя куда? – тихо произнес Федорчук. Сдвинутые брови и сцепленные пальцы отражали нешуточные раздумья, охватившие милиционера.

– К вам! В ментовку! Я чист перед законом!