Джихад по-русски - Лев Пучков

Происходил довольно редкий момент в жизни матерого волкодава, привыкшего с нудной педантичностью долго готовить операцию, «выводить объект», всесторонне изучая его повадки, ступая за ним след в след, чтобы в завершение одним отточенным ударом отправить врага в лучший мир…

Этого врага убивать было нельзя.

— Лучший аргумент — теплый труп, — так сказал полковник Шведов. — Если Беслан своими глазами увидит медленно остывающий труп Арзу, его не нужно будет ни в чем убеждать…

Любой нормальный здоровый мужчина — не ипохондрик и не маньяк-герпетолог, оказавшись один на один с агрессивно настроенной ядовитой змеей в запертом помещении, откуда невозможно удрать, постарается эту змею убить. Даже и не пытайтесь спорить: ловить рептилию, стремясь при этом сохранить ее невредимой, ни один нормальный человек не станет — напротив, он приложит все усилия и использует все подручные предметы, чтобы эту опасную гадину умертвить.

Так же точно обстоит дело с профессионалом ратного труда, вскормленным вражьей кровью на поле боя. Этот профессионал путем изнурительных тренировок и постоянного участия в боевых действиях выработал в себе не только специфические автоматизмы, возведенные в ранг безусловного рефлекса, но и особый поведенческий комплекс, ставший нормой его жизни. Такой отпетый профи зачастую, что называется, спиной чует приближение подкрадывающегося врага и практически в любом невыгодном положении успевает вывернуться из сектора приложения враждебных усилий, нанести ответный смертельный удар или скрыться — в зависимости от соотношения сил и условий обстановки. А уж если этот профи сидит в засаде и может рассчитывать на все прелести внезапного нападения, будьте уверены, не воспользоваться этим и добровольно дать врагу возможность выровнять шансы, а то и получить преимущество, для него равносильно поступку сумасшедшего…

Автоматчики дотопали до ванн, в которых преступно нежилась наша троица, разобрались напротив Антона и Мо и взяли их на прицел. Их вожак встал у изножия ванны Ахмеда, сдвинул автомат за спину и картинно скрестил руки на груди. Три секунды истекли — это мы с вами рассуждали долго, а на деле все происходило очень быстро.

«Ах, какой ты обалденный психоаналитик. Сыч! — поздравил себя Антон. — Мастер аутотренинга, звезда психотехники! Какой талант пропадает, какой талант… Фрейд, Леви и Александровский — отдыхают!»

— Салам, Арзу, — хрипло поздоровался Ахмед. — Как здоровье семьи? Как сам?

— Отдыхаешь, сын ишака? — не затрудняя себя приветствием, торжественно продекламировал Арзу — глаза его в полумраке купальни светились, как у собаки Баскервилей, когда та добралась до дряблой задницы сэра Генри. — Греешься?

— Ты болен, Арзу? — грозно нахмурился Ахмед, делая вид, что в упор не замечает направленных на своих «соратников» стволов. — Тебя чем кормили сегодня утром?

— Ты наглый, Ахмед, — обличающе выставил палец Арзу. — Ты думаешь, тебе все с рук сойдет, да? Думаешь всю жизнь укрываться за спиной брата? Ты не только наглый, но и глупый! Только последний баран мог приехать сюда после того, что произошло между нами. А ну вылезай! Выходи, поговорим, как мужчина с мужчиной!

— Ты точно чего-то поел, — презрительно бросил Ахмед, однако в голосе его явственно прослушивалась дрожь. — Ссоры ищешь?

У Арзу со слухом все было в порядке — он уловил эту предательскую дрожь в голосе обидчика. И настолько этим ободрился, что, не дожидаясь, когда Ахмед соизволит покинуть ванну, бросился к нему, вцепился обеими руками в бороду и потащил из воды. /

— Шакал! Шакал! — заревел Ахмед, отчаянно отбиваясь свободной рукой. — Я весь твой род вырежу! Животы ваших женщин станут моей постелью! Я… Я…

Эвакуационные работы продолжались недолго: ловкий жилистый Арзу вытащил-таки за бороду грузного Ахмеда из ванны, завалил его на скользкий пол и принялся вдохновенно пинать в разные места, с упоением выкрикивая:

— Вот тебе Дагестан, сын ишака! Вот тебе мой позор, дерьмо больной собаки! Вот тебе за все, баранья задница! Вот…

Оп-па! Оскользнулся-таки проворный Арзу на мокром полу, в азарте не рассчитал замах и шлепнулся на спину. Ахмед не замедлил воспользоваться ошибкой недруга: в два приема подъерзал к нему, навалился всей тушей и здоровой рукой ухватил за горло. И принялся ударно душить, ожесточенно рыча и мелко подрагивая напряженными ягодицами, как при затяжном оргазме.

Автоматчики, державшие на контроле Антона и Мо, дрогнули — синхронно опустили стволы и посунулись было к вожаку — помочь.

— Хо! — выдохнул Антон, выхватывая из губки «ПСС» и двумя верными выстрелами дырявя плечи автоматчика, находившегося напротив его ванны. Раздался отчаянный вопль, автомат с металлическим лязгом упал на пол — парень с обвисшими безвольными плетьми руками метнулся вбок, запутался в собственных ногах и рухнул в ванну Ахмеда.

— Тук! — молниеносно взмахнул правой рукой Мо — тяжелая рукоять ножа с глухим стуком вошла в сопряжение со лбом второго автоматчика, который от удара опрокинулся навзничь. В следующий миг Мо мокрым буревестником выпорхнул из ванны и обрушился всей массой на поверженного бойца, занося второй нож для завершающего удара.

— Живым!!! — рявкнул Антон, выбираясь из ванны и одним прыжком приближаясь к ратоборствующим на скользком полу Ахмеду и Арзу.

Мо с большущим сожалением опустил руку с ножом, ухватил свою вяло мычавшую жертву за волосы и аккуратно стукнул башкой об пол. Мычание прекратилось.

— Отпусти, — скомандовал Антон, приставив ствол пистолета к затылку Ахмеда, заходящегося в победном рыке. — Отпусти, я сказал, а то башку продырявлю!

Ахмед неохотно разомкнул свою клешню, отпуская посиневшее под жиденькой бороденкой горло противника. Арзу скрючился на полу и принялся утробно кашлять, суча ногами.

— Не любите вы друг друга, — попенял тяжело дышавшему Ахмеду Антон, собирая автоматы незадачливых мстителей. — Чуть что — сразу и душить…

…Старлей, начальник заставы, судя по его сияющему виду, был очень обрадован тем, что «собровцы» вернулись так скоро, привезли пленного обратно и прихватили с собой еще четверых. Не подвели, короче. Так обрадован был старлей, что не обратил внимания на «левую» «Ниву», в которой транспортировали пленных.

— А «двухсотого» зачем везете? — поинтересовался он, с мальчишеским любопытством заглядывая через стекло в багажник «Нивы», где лежал труп «снятого» во дворе боевика, завернутый в кусок брезента. — Не лень таскать такую дрянь?

— Менять будем, — устало буркнул Антон, искоса наблюдая за писающим на обочине Салом, углубившимся в кустики чуть более, чем нужно. — На тачку. Если до захода солнца успеем — дадут джип «Чероки»…

Вернуться в лоно семьи в этот день Антону было не суждено. Через полчаса после прибытия на базу из Стародубовска прикатили Шведов и Барин.

— Судя по всему, конвой пойдет сегодня, — сообщил Шведов. — Так что, хлопчики, вечером вам нужно быть на месте…

Выдвинулись в 20.00. На этот раз Шведову пришлось уступить Антону свой «Лендкрузер»: в тех местах, где они собирались кататься, импортный внедорожник по многим параметрам побивал отечественный «УАЗ», если дело вдруг дойдет до экстренного удирания с места происшествия. Пленных загрузили в родную «Ниву» с коченевшим в багажнике трупом, в качестве конвоя приставили Мо и Севера. Антон, Барин, Мент и Сало с комфортом разместились в полковничьей машине.