В тихом омуте - Пола Хокинс

Узнав о нас с Нел, отец сказал, что она не доведет меня до добра. Но она сделала больше. Она лишила меня целостности. Если я ее послушаю и поверю ей, то перестану быть достойным сочувствия сыном покончившей с собой матери и образцового отца и превращусь в отпрыска чудовища. Хуже того: я видел, как умирала моя мать, и промолчал. Я был сначала мальчиком, потом подростком и, наконец, уже взрослым мужчиной, который защищал ее убийцу, жил с ее убийцей и любил его.

Став таким человеком, я понял, как трудно им быть.

В ту ночь, когда умерла Нел, мы, как обычно, встретились с ней в коттедже. Я не был прежним. Она так хотела, чтобы я принял правду, сказала, что это освободит меня от себя самого, от той жизни, которой я и сам не хотел жить. Но она думала и о себе – о том, что ей удалось раскопать и как это отразится на ней, ее работе и жизни. Но самое главное, для нее Смертельная заводь перестала быть местом совершения самоубийств. Она стала местом, где избавлялись от неугодных женщин.

Мы направились в город вместе. Мы делали так и прежде: после того как отец застал нас в коттедже, я больше не парковался возле дома, а оставлял машину в городе. От спиртного, секса и осознания своей новой миссии она испытывала невероятный подъем. И настаивала, что я обязан все вспомнить. Надо пойти туда, еще раз оказаться на том месте и все вспомнить. Прямо сейчас. Ночью.

Я возразил, что тогда шел дождь. Когда умерла мама, была гроза. А сегодня небо ясное. Нам нужно дождаться дождя.

Но она не хотела ждать.

Мы стояли на вершине обрыва и смотрели вниз. Я сказал, что ничего не мог видеть, потому что сидел под деревьями внизу. А оттуда ничего не было видно. Нел стояла на краю обрыва спиной ко мне.

Она спросила, слышал ли я крик, когда мама летела вниз.

Я закрыл глаза и увидел маму в машине: она тянется ко мне, а я отодвигаюсь назад. Я забился в угол, но она продолжала тянуться, и я попытался ее оттолкнуть. Я уперся руками Нел в поясницу и оттолкнул ее.