Где скрывается правда - Кара Томас

_***

Я просыпаюсь с полным мочевым пузырем и пульсированием позади глаз. Поднимаю руки – Аннетт разрезала стяжки, пока я спала. Проверяю щиколотки – они тоже свободны. Наверно, она думает, что оказала мне услугу, разрезав их.

За окном в темноте кого-то зовет сова. Я бреду к окну и пробую замок: он не поддается.

Я стучу в стекло, но только распугиваю стайку птиц на дереве. Стекло толстое, голыми руками его не разбить. В комнате нет ничего, кроме кровати.

Я стучу в дверь.

– Мне надо пописать!

Ничего.

– МНЕ НАДО ПОПИСАТЬ!

Можно кричать и дальше, попробовать пинать дверь голыми ногами. Что одно, что другое приведет к новой таблетке, засунутой в горло, или к новым стяжкам. Я скидываю штаны, писаю посреди комнаты и возвращаюсь в постель.

Утром Аннетт видит, что я наделала, и молча вытирает пол кухонным полотенцем. Закончив, хватает меня за плечо и тащит в другую спальню.

Перед тем как она меня толкает в тесный квадратный туалет, я украдкой замечаю ряд карандашных рисунков над односпальной кроватью у стены.

– Это он их нарисовал? – спрашиваю я. – Папа?

– Твой отец построил этот дом. – Аннетт усаживает меня на унитаз и включает кран в ванне. – Это свежая вода с вершины горы.

Я наблюдаю, как капает вода.

– Почему мы не приехали сюда, когда нас выселили?

– Здесь был жилец, – отвечает Аннетт. – Много лет это место приносило нам пару сотен долларов с аренды, но хороших людей здесь не бывает. Папа впустил человека, которому я не доверяла. Он перестал платить за съем, но мы ничего не могли с этим поделать. Я приходила за деньгами, а он встречал меня на крыльце с дробовиком в руках. Пришлось ждать, пока он сам съедет.

Аннетт сует палец в воду. Ванна еще не наполнилась и на четверть.

– Залезай.

Я складываю руки на груди. Мать стягивает с меня футболку и джинсы. Я залезаю в ванну – ледяная вода доходит мне до щиколоток.

– Садись. – Аннетт хватает чашку с туалетного столика и льет воду мне на макушку. – Шампунь я пока раздобыть не могу.

Я с дрожью подтягиваю колени к груди. Вода капает на глаза.

– Я так рада, что ты успокоилась, – говорит Аннетт, проводя пальцами по моим мокрым волосам.

«Это только потому, что я представляю себе, как убью тебя во сне», – думаю я.

_***

Я ем фасоль и консервированную морковь. Не жалуюсь на горький привкус от белого порошка, который, как я видела, она тайком подсыпала в сковородку.

Мне хочется только спать. Аннетт с удовольствием мне это позволяет. Лежа в кровати, слышу, как она колет дрова. Она заходит, вся в поту, и моет руки перед тем, как приготовить консервированные овощи себе на ужин.

На третий вечер она приносит мне тарелку кукурузы. Я слишком устала, чтобы поднять голову с подушки. Она кормит меня с пластиковой вилки, зараз засовывая по несколько зерен. Я складываю их за щекой, как хомяк.

– Я и сама справлюсь, – говорю я.

Аннетт улыбается мне тонкими губами и вручает мне вилку.

– Последний раз, когда я тебя видела, тебе еще нужна была помощь с молнией на зимнем пальто.

«Потому что я никчемная, – хочется мне сказать. – Из-за тебя я даже сэндвич себе нормально заказать не могу. Потому что ты добивалась того, чтобы мы всегда в тебе нуждались».

Вот только не Джос: мать никогда не была ей нужна. В отличие от меня, маленькой плаксы, которая расстраивалась по любому поводу: из-за застрявшей застежки на молнии, жвачки на подошве. Мама, мама, Джос, помогите.

Она уходит, не заметив, что я сунула вилку под простынь.