Обещания богов - Жан-Кристоф Гранже

Расположенное на углу Унтер-ден-Линден и Фридрихштрассе, кафе «Кранцлер» было одним из самых популярных в Берлине, и Симона удивило, что Грете оно нравится, — слишком заурядное для члена «Вильгельм-клуба».

А вот Симон любил это место — за светящуюся вывеску, за округлые буквы на фоне вертикальных полосок. Ему виделось в этом обещание радости и легкости, несмотря на развевающиеся поверх вечные стяги со свастикой.

Они устроились на террасе, и Симон умиротворенно наблюдал, как по проспекту катятся прохожие, будто камешки по дну реки. Логично было бы предположить, что в тени всех этих орлов, свастик и колонн в форме виселиц берлинцы будут красться вдоль стен с бескровными лицами.

Ничуть не бывало.

Вокруг все горланили, в сумерках раздавались взрывы хохота под стук чокающихся тяжелых кружек и беззаботные выкрики Prost!^[113] Казалось, вся терраса пьет лето долгими глотками света.

Солдаты расхаживали туда-сюда, проезжали груженные военным скарбом фургоны, но вместо того, чтобы вгонять в тоску этот маленький мирок, знаки войны вроде бы успокаивали берлинцев. Ведь порядок-то установлен. И все эти винтовки, равно как и черные, зеленые, серые мундиры их защищают. А дальше будь что будет.

— Уж лучше сидеть дома, чем таскать с собой такую похоронную физиономию, — бросила Грета.

— Прости?

— Из тебя и слова не выдавишь.

— Извини.

— О чем ты думаешь?

— О том, что я только время потерял.

Она с надменным видом глянула на свои ногти.

— Мило.

— Я хотел сказать, с точки зрения расследования.

— А ты теперь следователь? И чего ты ждал? Что из какой-нибудь подворотни вынырнет парень из моего сна?

— Ты уверена, что за последние недели нигде больше не бывала?

— Сожалею, что так мало развлекалась.

— Подумай хорошенько. Парикмахерские, магазины — ты уверена, что вы все туда ходили?

— Более-менее. У нас общие привычки, но у каждой есть свои предпочтения. Я тебя водила в обязательные места.

Она отпила глоток «Лёвенброй» — прогулка подняла ей настроение, она вроде больше не боялась убийцы и даже не вспоминала об убитых подругах.

— Мне пора. Гюнтер не любит, когда он возвращается, а меня нет дома.

Симон без возражений поднялся, бросив на стол несколько марок.

— Я тебя здесь оставлю, — устало предупредил он. — Вернусь домой пешком.

— Хочешь, пройдемся по Липовой аллее?

— С какой стати?

— Потому что мы всегда так возвращаемся.

Психиатр пожал плечами:

— Если хочешь.

Они двинулись в путь вместе с телохранителями, идущими следом, — в конце концов оба просто про них забыли.

Липовая аллея была неузнаваема. Когда-то это была пыльная улица с кучей грязных витрин по обеим сторонам, обшарпанными столбами и лепниной в духе псевдо-Возрождения. Местечко производило впечатление подозрительного, как будто вы попали в поддельную пещеру Али-Бабы.

Все подверглось полному обновлению. Застекленные проемы сияли безукоризненной чистотой. Мраморная отделка давала глазу отдохнуть от слишком яркого освещения витрин. Бульвар стал чем-то вроде сверкающего Зеркального дворца, испускающего бесчисленные отблески.

Вдруг он ее увидел.

В витрине какой-то лавочки, где продавались киноафиши, Симон заметил одну, к научно-фантастическому фильму «Der Geist des Weltraums» («Космический призрак») с Куртом Штайнхоффом^[114] в главной роли. Профиль знаменитого актера красовался на фоне монстра в зеленоватом шлеме, похожем на нарисованную Симоном маску.

Он был уверен, что не ошибся. Адлонские Дамы проходили здесь, и им тоже попался на глаза «космический призрак». Его шлем, выпуклый, как у летчика, с горизонтальной щелью, казался вырезанным из ценного мрамора, а низ лица, насколько можно было разглядеть, представлял собой нечто малопривлекательное: черные губы, широкие и толстые, как темный фрукт, и похожая на клещи челюсть, своей жесткостью словно продолжающая минеральную твердость шлема.

Симон схватил Грету за руку:

— Посмотри на эту афишу. Ничего не напоминает?

— Mein Gott… — прошептала та. — Это он… человек из моего сна!

— Ты не помнишь, видела ли ты его раньше?

— Нет.

Симон огляделся вокруг. Мужской портной. Зоомагазин, где торгуют птицами. Продавец трубок. Чуть дальше вход в Музей анатомии, ставший несколько лет назад Музеем сверхчеловека. Кафешка, предлагающая сосиски и пиво в розлив. Книжный магазин, кажется специализирующийся на старинных изданиях…