Украденное лицо - Тара Изабелла Бертон

Водитель везет.

Луиза расплачивается последней из своих стодолларовых бумажек.

Они сидят, не произнося ни слова.

– Лу… – несмело начинает Рекс, но Луиза жадно целует его и не дает ему говорить.

Когда они приезжают на место, вокруг так холодно, темно и пустынно.

Луиза открывает дверцу такси. Рвется к воде. Роняет сумочку на песок.

Рекс плетется за ней.

– Ты мне скажешь, что, черт подери, происходит?

Луизу прямо мутит, как ей жарко.

Направляясь к воде, она ускоряет шаг. Переходит на бег.

Вода очень холодная. Она брызгает ей себе в лицо. Умывает лицо, моет шею и руки, но ей по-прежнему так нестерпимо жарко, что кажется, что она сгорит дотла.

– Ты так себя убьешь.

Рекс стоит у кромки берега, засунув руки в карманы.

Луизе все равно.

Она трет кожу, пока не выступает кровь.

– Послушай… Мы просто позвоним Лавинии, – говорит Рекс. – Это нетрудно. Это несложно. Мы… позвоним Лавинии и попросим ее объяснить своей, блин, сестрице…

– Ничего не получится, – отвечает Луиза.

Она стоит по колено в воде. И не понимает, почему же ей так нестерпимо жарко.

– Конечно, получится, – возражает Рекс. – Лавиния человек неплохой, она не станет пытаться нас обдурить, она скажет Корделии…

– Лавиния умерла, – произносит Луиза.

И вот еще что смешно: Рекс ей не верит.

Он просто тупо стоит, вытаращившись на нее, и открывает и закрывает рот, как рыба.

– Не смеши меня, – говорит он. – Конечно же, она не умерла.

– Уж поверь мне. – Луиза все дальше заходит в воду. – Умерла.

– Она в Калифорнии.

– Нет.

– Я только что говорил с ней!

– Нет, не говорил.

– Мы только…

Она оборачивается к нему. Колготки у нее насквозь мокрые. Помада размазана по подбородку.

– Нет, – отвечает она. – Ты с ней не говорил, не говорил.

Рекс до сих пор ничего не понимает.

Луиза поражается – не может не поражаться – какой же он все-таки тупица.

– Лавиния умерла еще в июле, – говорит она.

– Безумие какое-то, – говорит Рекс. Повторяет это несколько раз, словно от повторения все сделается правдой. – Господи… Лу… ты что, наркоту принимаешь?

– Мы с ней подрались в «МС». Я ее убила.

– Чего ты наглоталась? – Он как будто бы ее и не слышал. – Господи боже, Лу, скажи мне, чего ты наглоталась? Я… Боже… я «Скорую» вызову, ладно?

Как же хорошо, какая же вода прохладная.

– Мы с ней подрались. Убери телефон.

Ее поражает, насколько сбивчиво и путано он это воспринимает.

– Что произошло?

– Я же сказала. Мы подрались. Я ударила ее по голове. Тело сбросила в Ист-Ривер.

– Нет, нет…

– Это почему?

Он запинается и бормочет:

– Люди таких вещей не делают.

Почти смешно, думает Луиза, как это она могла полюбить такого тупицу.

– Все очень просто, – объясняет Луиза. – Я сбросила ее тело в Ист-Ривер. А потом шесть месяцев каждый день размещала посты у нее в «Фейсбуке». – Говорить это становится все легче и легче. – Каждую неделю снимаю деньги с ее карточки. Это я послала тебе голосовое письмо. Я умею имитировать ее голос.

– Господи!

Рекс наконец-то опускает телефон.

Рекс наконец-то, наконец-то ей верит.

– Господи.

– Боже, – говорит Луиза. – Какой же тут холод.

* * *

Вода Луизе выше колена.

Она позволяет себе заплакать.

Она позволяет себе закричать.

Вот, нет, вот в чем штука:

Рексу всего-то и надо, что понять ее.

Ему всего-то и надо, что сказать: да, я люблю тебя, я знаю, почему ты это сделала, ты не злодейка, ты искренне пыталась, самое главное, что ты пыталась.

Я люблю тебя. Это так легко. Вот и все, что ему нужно сказать. Он и раньше это говорил.

– Блин, – говорит Рекс. Это первое, что он произносит за минуту. – Блин! – Он беспомощно смотрит на нее. – И что нам делать?

Луиза не отвечает.

– Ради всего святого… скажи мне, что делать, Лу!

– Ничего, – отвечает Луиза. – Ничего уже не поделать. Все сделано.

Рекс дышит часто и тяжело.

Рекс не может говорить. Рекс не может шевельнуться.

– Послушай, – запинаясь, произносит он, когда наконец обретает дар речи. – Мы пойдем в полицию, хорошо? Оба. Пойдем и расскажем там, что это был несчастный случай… Господи… это же был несчастный случай, так ведь?

– А это имеет значение?

– Это была не случайность?

Луиза больше даже сама не уверена.

– Господи, Лу, скажи, что было случайно!

Глаза у него, черт подери, почти вылезают из орбит.

Луиза молчит.

Рекс учащенно дышит.

Он не может даже на нее взглянуть.

– Тебе нужно пойти и сдаться.

– Смысла нет, – отвечает Луиза. – Это ничего не изменит. Лавиния умерла.

– Так надо!

– И что?

Он смотрит на нее с диким ужасом.

Смотрит на нее так, как будто и вправду, по-настоящему знает ее.

Луиза вглядывается в горизонт, туда, где черная вода смыкается с чернотой неба. Раньше она не замечала, как сильно соленая вода жжет там, где тебя кто-то поцарапал, ударил или вцепился тебе в волосы, что создается ощущение, будто с тебя живьем содрали кожу.

Как же здорово хоть что-то чувствовать.

– Прости меня, – говорит Луиза. – Я знаю, что ты любил ее.

Луиза не знает, когда она начала плакать. Может, она все время плачет.

– Выходи из воды, – говорит Рекс.

Он снимает пиджак. Потом часы. Потом кладет их на песок рядом с телефоном.

– Ты так, блин, сильно любил ее.

– Пожалуйста, – продолжает он. – Прошу тебя, выходи.

– Разве нет?

– Нет… Господи, Лу.

– Не ври мне, блин! Пожалуйста… пожалуйста… не ври мне.

– Я люблю тебя, – отвечает Рекс.