Молитва отверженного - Александр Варго

«Может, ты по такой же схеме и гражданство своей любимой сделаешь? Пригласишь кого-нибудь, а потом табуреткой по голове и в подвал!» — осведомился внутренний голос.

— Я подумаю над этим, — вслух произнес Александр. — Не сейчас.

Он подвинул стул с любимой ближе к столу и налил в мутный стакан выдохшееся шампанское.

— Может, ты развяжешь мне руки? — спросила она.

Помедлив, Денин освободил Таню. После этого он взял ее правую ладонь, затаил дыхание и надел на ее безымянный палец колечко. Потом Саша положил рядом свою руку и залюбовался тусклым мерцанием дешевого золота.

— Ты так долго ждал именно этого? — спросила она.

— А ты?

Они чокнулись.

— Ешь виноград, — сказал Денин. — И конфеты. Это все тебе.

— Ты очень заботлив. — Таня улыбнулась.

Александр вылез из-за стола и обнял женщину.

— Я никому тебя не отдам. Запомни. Мы проживем долгую и счастливую жизнь. Теперь я отвечаю за тебя официально. Никто не посмеет прикоснуться к тебе и пальцем. С сегодняшнего дня ты моя жена, Таня Денина.

— Была Ковалева, стала Денина, — сказала она, и они рассмеялись.

Таня нащупала виноградинку и отправила ее в рот.

— Сладкий. Только уже портиться начал.

— Я еще куплю.

— Саша?

— Да, родная.

Выдержав паузу, Татьяна произнесла:

— Не бросай меня. А я сделаю все, чтобы ты тоже был счастлив…

Он приник к любимой, жарко поцеловал ее в шершавый безгубый рот.

Из подвала донеслась какая-то возня, за которой последовал сдавленный крик о помощи.

Александр переменился в лице, открыл люк и крикнул:

— Если ты не заткнешься, я тебя накажу!

Ответом ему был безудержный плач.

Денин вздохнул, включил свет в подвале и начал спускаться вниз. Закрыв левой рукой нос, он с отвращением посмотрел на связанную женщину. Алла Геннадьевна лежала на животе, прямо рядом с разбухшим трупом Игоря и с ужасом смотрела на его скрюченные пальцы, застывшие в нескольких сантиметрах от ее лица.

Саша присел на корточки.

— Не кричите. Я отпущу вас, только попозже, — сказал он спокойно. — Вам просто не повезло, но теперь уже ничего не поделаешь.

— Я никому не скажу, — сквозь слезы проговорила Алла Геннадьевна. — Только отпустите меня!

— Я знаю, — сказал Александр и погладил ее по голове.

— Спина болит. — Женщина снова заплакала. — Я не чувствую ног. Мне страшно!

Денин пожал плечами:

— К сожалению, это уже ваши трудности. Со своей стороны я обещаю, что позвоню в полицию, скажу, чтобы вас забрали отсюда. Но только после того, как мы уедем. Вам придется потерпеть несколько часов. И еще вот что. Извините, но мне придется закрыть вам рот. Нам с женой надоело слушать ваши стоны.

Алла Геннадьевна зарыдала, но Саша ловко впихнул ей в горло заплесневелую тряпку.

— Вам оставить свет или выключить? — осведомился он. — Можете кивнуть, я пойму.

Женщина замычала, пытаясь перевернуться на спину. Денин снова пожал плечами и повернул выключатель. По крайней мере, темнота расслабляет, способствует размышлениям.

Он выбрался из подвала, снова сел за стол и осведомился:

— На чем мы остановились?

Таня молчала, сидела, уронив голову.

Саша нахмурился, заглянул в лицо любимой.

— Эй, родная!.. — позвал он.

Она хрипло дышала, не отвечала на вопрос.

Денин нахохлился, раздраженно отодвинул стакан в сторону, взял с тарелки бутерброд и надкусил его, не обращая внимания на муху, прилипшую к икре.

«Она не разговаривала с тобой», — заявил поганый голос.

«Нет, разговаривала».

«Она была без сознания все это время».

Денин чуть не поперхнулся бутербродом. На нос ему села очередная муха и принялась чистить лапки.

— Таня, — прошептал он.

«Весь ваш разговор происходил в твоей голове».

Саша с силой грохнул кулаком по столу, и мухи злым роем поднялись к потолку.

— Нет! — фальцетом крикнул он.

«Да. Посмотри в ее стакан».

Александр с заторможенным видом взял стакан, из которого пять минут назад пила Татьяна, наклонил его, провел пальцем по внутренней поверхности.

Она была абсолютно сухой.

— Таня, ты меня любишь? — дрогнувшим голосом спросил он.

Она безмолвствовала.

Денин зарычал от ярости и перевернул стол. Из опрокинутой бутылки вытекли остатки шампанского. Густая пена залила новенькое свидетельство о браке.

— Ты меня любишь?! — проорал он, бешено выпучил глаза, схватил Татьяну за плечи, вцепился пальцами в кожу. — Кто мне писал: «Не могу без тебя»? А? Это я сам себе посылал? Я помню все твои сообщения! Три года назад, зимой, ты призналась мне в любви! Я покупал сыну водяной пистолет и был в магазине игрушек! Ты написала: «Я счастлива, что ты есть у меня. Я люблю тебя». Это твои слова?

Таня молчала, и он ударил ее по щеке. Голова женщины безвольно мотнулась в сторону.

С губ Денина капала слюна, лицо из красного стало багровым.

— За свои слова надо отвечать! Нельзя разбрасываться такими фразами, мол, «я люблю тебя»! Понимаешь, Таня?! Если мы любим друг друга, то несем ответственность за эти чувства! — Он уже не кричал, а хрипел. — Нельзя предавать любовь. Ты это сделала. Ради прописки, гражданства, денег. Ты как будто пришла на рынок выбирать себе печенку! Эта поганая, а вот тут вроде ничего. Возьму, пожалуй, этот кусочек! С одним сошлась, с другим разошлась, как самая настоящая шлюха! И, наверное, каждому говорила: «Я люблю тебя, милый!» Да? Тьфу! — Саша перевел дыхание. — Ты не могла потерпеть год, чтобы я нормально развелся, — прошептал он. — Ты получала от меня подарки, а сама издевалась надо мной. Ты не отвечала, когда я сутками названивал тебе. Я был готов душу вывернуть наизнанку, чтобы тебе было хорошо, а ты смеялась надо мной и при этом рассказывала своим подружкам, вот, мол, как в меня один художник влюбился. Хи-хи, ха-ха. Втюрился как школьник! Типа, как я скажу, так он и сделает. Да? — Он обессиленно прислонился к холодильнику, забрызганному жиром.

Таня продолжала хранить молчание.

Денин с трудом поднял стол, поставил его на место, отряхнул от капель вина свидетельство о браке.

После этого он сел на стул, угрюмо взглянул на женщину и заявил:

— Прости меня. Это был нервный срыв.

Несколько минут они провели в полном молчании.