Скрытые в темноте - Кара Хантер

Вики попадается на крючок.

– Да, оттуда. Теперь я вспомнила.

Я заглядываю в папку.

– Вы правы. Часть мусора в подвале действительно составляли упаковки от продуктов из супермаркета, где доктор Харпер делал заказ. Проблема в том, что детского питания в его списке не было, мы проверили. Доставку еды организовал его соцработник, и перечень продуктов не менялся.

– Слушайте, я была в подвале, – говорит Вики, глядя на меня. – Понятия не имею, где он брал детское питание.

– Мы сняли отпечатки с этих баночек. На них ваши «пальчики», Вики, и чьи-то еще, смазанные. И ни одного отпечатка доктора Харпера. Его следы есть на других упаковках из-под еды, но не на детской. Как вы это объясните, Вики?

– Это вы у него спросите, а не у меня, – говорит она, пожав плечами.

– Спросим, обязательно спросим. Только вот, честно говоря, он не в самом лучшем состоянии…

– Вот и хорошо, – перебивает она. – Надеюсь, он сгорит в аду за то, что сотворил со мной. Ну что, мы закончили? Я уже устала.

– Осталось немного, потерпите. В суде вас будут спрашивать про самые мелкие детали, и мы должны знать, как вы ответите. Например, про дневник.

Вики хмурится.

– И что с ним?

– Я попросил нашего эксперта-криминалиста еще раз взглянуть на ваши записи. Он обнаружил кое-что, чего мы раньше не замечали. И даже не догадывались проверить.

Она молчит, однако заметно настораживается, прищурив глаза.

– Так вот, криминалист воспользовался одной штукой под названием «электростатическая система выявления и исследования давленых текстов». Древний прибор, я вам скажу.

Настолько древний, что провел последние пятнадцать лет в дальнем углу шкафа. Впервые за все время я порадовался склонности Алана Чаллоу копить всякое барахло.

– Несмотря на возраст, этот аппарат умеет выполнять одну полезную функцию, – продолжаю я. – Он показывает, какое давление применялось к бумаге. То есть с какой силой пишущий сжимал ручку, останавливался ли во время написания. В вашем дневнике давление оказалось поразительно равномерным.

– И что с того?

– Это довольно необычно для записей, которые велись на протяжении двух лет. Такое скорее свойственно листкам, исписанным в одно и то же время.

Уилкокс ерзает на своем стуле. Не представляю, что сейчас творится у него в голове.

– От остальных отличалась только последняя страница. Та, где вы пишете, что кончается вода, и умоляете, чтобы кто-нибудь вас нашел…

Вики стучит ладонями по столу.

– Потому что я думала, что умру! Как вы не понимаете?

– Я все понимаю, Вики.

– Может, сделаем перерыв? – предлагает Уилкокс, глянув на свою подопечную. – Все это очень тяжело.

– Хорошо. Я попрошу принести вам кофе, встречаемся через полчаса.

* * *

В штабе полно народа. Даже Гау здесь. Не видно только Куинна и Гислингхэма. Тут что-то явно происходит, но что именно, я пока не пойму. И Гис тоже оказался втянутым в это.

– Харпер выпускал ее? – изумленно спрашивает Бакстер, заметив нас. – Какого черта она не попыталась сбежать?

– Бакстер, она ведь тогда только что родила…

– Понятно, но она же не была полностью обездвиженной, сэр? Могла бы разбить окно, позвать кого-нибудь… Могла сделать хоть что-то.

Эверетт принимает задумчивый вид.

– В чем дело, Эв?

– Когда Дональду Уолшу предъявляли обвинение, он сказал, что слышал в доме какие-то звуки. Наверху. Он думал, это соседский кот, сиамский. У моей тети был такой – слышали бы вы, как он завывает… Пугающе похоже на ребенка.

– На что ты намекаешь? – спрашивает Бакстер.

– Откуда нам знать, что Вики оставалась наверху только во время родов? Может, Харпер выпускал ее чаще, – предполагает Эверетт. – Может, она покупала детское питание сама.

– Такое возможно? – обращаюсь я к Гау. – Вы упоминали некий сговор…

Любитель театральных пауз, тот отвечает немного погодя:

– Да, вполне возможно. Вот вам и сделка: Харпер на время выпускает девушку из подвала в обмен на некие уступки с ее стороны.

– Вы имеете в виду секс? – задает вопрос Эверетт.

– Скорее всего. Но не изнасилование. Может, она соглашалась притвориться, будто у них своего рода отношения или даже семья. В дневнике есть соответствующие намеки.

– Все равно не понимаю, почему она не сбежала, раз Харпер выпускал ее из подвала, – говорит Бакстер. – И тем более если он разрешал ей выходить на улицу.

Гау обводит взглядом комнату.

– Довольно типичный случай для подобной ситуации. Похититель разлучает мать и ребенка на долгий период времени, чтобы ослабить связь между ними. Вероятно, Харпер иногда отпускал девушку, но держал ребенка взаперти. То есть мальчик становился заложником, и мать не могла его бросить.

– Вот уж сомневаюсь, – продолжает настаивать на своем Бакстер. – Думаю, Вики запросто оставила бы там сына и смылась.

Гау слегка улыбается:

– Я просто рассматриваю варианты, констебль. Составление психологического портрета – это вам не нажать кнопочку и тут же получить ответ. Понять, что именно произошло, – как раз задача Управления уголовных расследований.

Открывается дверь, заходит один из констеблей в форме. Он несет поднос с кофе и баночку колы. Заметив меня, сообщает:

– Пришла ваша жена, сэр. Говорит, это срочно.

– Моя жена?

Алекс никогда не приходит в участок. Серьезно, никогда. Она ненавидит это место. По ее мнению, здесь стоит запах лжи. Лжи и туалета.

– Да, сэр, – немного смутившись, отвечает констебль. – Она в приемной.

* * *

Алекс сидит на сером пластиковом стуле у стены. Мальчишка, стоя на соседнем сиденье, выглядывает в окно. Она придерживает его рукой за спину, чтобы тот не упал. Я быстро иду в их сторону.

– Тебе нельзя сюда, – шепчу я.

– Прости, знаю, ты сильно занят…

– Дело не в этом. Вики здесь, в участке. Неловко получится, если она увидит малыша.

Мальчик начинает стучать по стеклу, и Алекс берет его за руки.

– Так в чем дело, Алекс? Почему ты не позвонила?

– Я дочитала ту книгу. «Комната», про запертую девушку.

– Точно, – вспоминаю я. – Но мне правда пора идти; может, расскажешь вечером?

– Там в конце такой момент, когда она выходит на свободу. Ее сын вынужден приспосабливаться к миру, которого раньше не знал.