Безмолвие - Джон Харт

– Слышали о миллиардере, которого нашли мертвым на болоте?

– Уж не хотите ли вы сказать, что Уильям Бойд и Рэндольф Бойд связаны родственными узами?

– Вообще-то, это факт. – Джек рассказал про охотничий домик Бойда, его обширные владения. – Так вы можете рассказать мне о зиме тридцать первого года?

– Это было так давно…

– Пожалуйста.

Профессор смотрел на улицу, но, похоже, ничего не видел.

– Она часто просыпалась от собственного крика… моя мать. Так продолжалось многие годы. Кричала громко и долго, так что мы спали с закрытыми окнами, чтобы не беспокоить соседей. Они, конечно, знали. Я помню, как люди смотрели на нее на улице, как учителя в школе и леди в церкви трогали ее бережно за руку и спрашивали: «Как вы держитесь, дорогуша?» Те кошмары действовали на нас всех. Крики. Долгое молчание. Со временем ей немного полегчало. Она уже не кричала, а только хныкала. И кошмары случались реже. К тому времени, когда я вырос, большинство уже считали, что с ней всё в порядке. Тем же из нас, кто знал ее лучше, в этом даре было отказано.

– Вы о чем?

– Верите в высшие силы?

– Я верю в дружбу.

– Я не знал своего отца, мистер Кросс. Не знал, когда рос, чему доверять, поэтому научился верить в системы: системы управления и образования, в тех, кого вдохновляет благопристойность и вера в людях. Вы человек понимающий?

– Полагаю, что да.

– Позвольте показать вам кое-что…

Джек кивнул, и Тай снова повел его в дом. Они поднялись по ступенькам наверх.

– Эта комната тридцать лет была маминой. Сейчас мама, конечно, не пользуется ею, но я ничего не стал тут менять.

Он открыл дверь и жестом предложил Джеку войти, после чего вошел сам. Комната была угловая и располагалась на фасадной стороне. Большая, просторная, с видом на деревья и улицу, она и ощущалась как комната немолодой женщины. На каминной полке тикали часы. В полосах желтого света неторопливо кружились пылинки.

– Полагаете, вы понимаете, почему я привел вас сюда.

Стены были покрыты рисунками. Каждый дюйм поверхности.

– Можно? – Не дожидаясь разрешения, Джек подошел к ближайшей стене. Наброски делались углем или карандашом и в большинстве своем представляли сцены зимнего леса и замерзшей воды, голых камней и спутанных стеблей. – Так это?..

– Хаш Арбор. Зима тридцать первого.

Джек прошел вдоль стены, всматриваясь в рисунки и с восхищением отмечая точность деталей, идеальное изображение древесной коры и поземки, ветвей и пустоты.

Подойдя к эскизам, посвященным громадному оленю, остановился. Частично разделанный, тот лежал на испачканном черными пятнами снегу. Глаза закрыты, исполинские рога раскинуты в стороны. Рядом с повергнутым животным сидел, обхватив колени, подросток, черты которого прекрасно выражали холод, одиночество и страх.

– Жутковато, да?

Джек чувствовал, что профессор стоит у него за спиной, но не мог отвести взгляд от эскиза. Несколько других рисунков показывали ту же сцену с других углов. Паренек на них выглядел замерзшим и изможденным, и на руках его чернела та же, что и на снегу, кровь. Глядя на наброски, Джек чувствовал, как его охватывает страх.

– Что это за место?

– То, где его нашли.

За спиной у мальчишки с заснеженного каменного лика низвергался заледенелый водопад. Чахлое деревце на вершине бугорка, вытянувшись футов на десять, раскалывалось, образуя идеальную V.

– И все это нарисовала ваша мать?

– Наверное, как я полагаю, она находила в этом какое-то успокоение. Здесь только те, которые я разрешил ей оставить.

– А есть и другие?

Тайсон кивнул.

– Понимаете, она была совсем еще ребенком, когда обманом присоединилась к поисковому отряду. Однажды мать рассказала мне, как отбилась от остальных. По ее словам, как будто невидимая рука толкала ее в спину, направляя влево.

– Не понимаю…

– В общем, получилось так, что она шла с группой, а потом вдруг сама не заметила, как оказалась одна.

Джек остановился перед набросками с Рэндольфом Бойдом. Выполненные особенно тщательно, они как будто передавали что-то личное.

– Это ведь она его нашла, да?

– Да.

Джек ощутил холодок, словно и сам только что побывал там.

– Можно увидеть другие?

– Вообще-то, мистер Кросс, – Тай открыл дверцу встроенного шкафа, за которой обнаружилось несколько стоящих одна на другой больших коробок, – я буду весьма признателен, если вы их заберете.

* * *

Коробки заняли все свободное место в машине, заполнив и багажник, и заднее сиденье. Джек припарковался возле булочной и перенес коробки в квартиру. Пришлось сделать четыре ходки. Расположившись за обеденным столом, он доставал рисунки пыльными охапками и раскладывал на столе. Самые старые пожелтели и едва не рассыпа́лись. Другие выглядели поновее. Тонкой, тщательной работой отличались немногие, но все вызывали тревожное чувство, а карандашные штрихи были широкими, густыми и резкими. Большинство передавали пейзажи Хаш Арбор, но в самой манере исполнения ощущалась затаенная злоба. Густой лес. Изломанные, с зазубренными верхушками скалы. За метущими землю ветвями – темные тени, скрывающие что-то мерзкое, пугающее; скрюченные пальцы на ломаных камнях, выглядывающие из тьмы глаза – даже не глаза, а лишь намеки на них, прорези, щели во мраке.

Худшее ждало Джека в конце, когда он добрался до перевязанной бечевкой стопки на дне последней коробки. Разложенные на кровати, рисунки составили картину пещеры с грудами останков, разбросанными во множестве черепами, тазовыми и бедренными – так по крайней мере показалось Джеку – костями, клочьями сгнивших одежд и пучками волос.

Оставив рисунки на кровати, Джек налил из бутылки и выпил чистого виски. Что бы там ни случилось с Берти Шоуолтер, оно явно преследовало ее многие годы. Набросков были сотни, если не тысячи. Джек наскоро просмотрел их еще раз, отбирая самые мрачные, самые необычные. Он пропустил встречу у Римера, но даже не думал об этом. Они захватили его целиком, эскизы с глядящими из ниоткуда глазами, падающим снегом и неясным намеком на движение. В конце Джек вернулся к мертвому оленю и замерзшему водопаду за ним. Взгляд его скользнул вверх по каменной грани и остановился на расколотом надвое дереве, венчавшем невысокий холмик. Он дотронулся до него пальцем и взглянул наконец на холодный угол в своем встревоженном сердце.

Джек знал это дерево.

Он видел его раньше.