Мертвая хватка - Питер Джеймс

В больницах у Роя Грейса мурашки бегут по всему телу. Особенно в этой. В Королевской суссекской больнице его родители с интервалом в несколько лет провели последние дни своей жизни. Отец умер первым, всего в пятьдесят пять, от рака кишечника. Через два года, всего в пятьдесят шесть, мать скончалась от вторичных последствий рака груди.

Парадный фасад внушительного неоклассического викторианского здания с безобразным крытым подъездом из черного металла и стекла напоминает приют для обреченных: войдешь и больше никогда не выйдешь.

Дальше и вверх по холму за главным корпусом больницы громоздится беспорядочный комплекс построек, старых и новых, высоких и низких, соединенных бесконечными лабиринтами коридоров.

Он вел серебристый полицейский «форд-фокус» без опознавательных знаков к восточному краю комплекса, где свернул на маленькую парковку у площадки для разворота «скорых». Строго говоря, парковка предназначена только для «скорых» и такси, но ему в данный момент наплевать. Остановился сбоку, чтобы никому не мешать, и выскочил под дождь.

Он уже привык молиться за будущего ребенка, хотя с подросткового возраста не имеет никаких религиозных убеждений. Вот и сейчас молился, чтобы с любимой Клио и еще нерожденным младенцем все было в порядке.

Пробежал мимо пары «скорых», пятившихся к въезду в отделение реанимации; приветственно кивнул знакомому парамедику, который стоял под табличкой, запрещавшей курить на территории больницы, зажав в кулаке сигарету; влетел в двери для посетителей, повернул к отделению скорой помощи.

По опыту известно, что по утрам здесь тихо. На стуле сидит юнец в наручниках, с широкой повязкой на лбу, рядом стоит служащая полиции, болтает с медсестрой. Длинноволосый мужчина с лицом цвета алебастра лежит на каталке, устремив в потолок пустой взгляд. Плачет девочка-подросток. Стоит сильный больничный запах дезинфекции и мастики для пола. Еще двое знакомых санитаров провезли мимо пустую каталку.

Рой поспешил к пропускному пункту, где множество суетливых людей поспешно зачитывали по телефону данные из медицинских карт, колотили по клавиатурам компьютеров. «Дежурные санитары» — написано на большой белой доске на стене. Грейс наклонился к самому окошечку, стараясь привлечь к себе внимание.

После смертельно долгой минуты дежурный, с копной тонких светлых волос, в голубом хлопчатобумажном халате и брюках, повернулся к нему.

Грейс махнул служебным удостоверением, хотя явился по личному делу.

— Кажется, вы только что приняли Клио Мори?

— Клио Мори? — Мужчина заглянул в список, оглянулся на белую доску. — Действительно, она у нас.

— Где?

— Ее отправили в родовое отделение. Знаете, как пройти?

— Более или менее.

— Это в башне Томаса Кента, — махнул рукой дежурный. — Сюда и дальше по указателям к лифту.

Грейс поблагодарил и понесся по коридору налево, направо, мимо указателя с надписью: «Рентген, ультразвук. Прочие корпуса», остановился на секунду, вытащил из кармана мобильник. 9:15. В волнении набрал номер босса, помощника главного констебля Ригга, чтобы предупредить об опоздании на десятичасовую встречу. Ответившая секретарша посоветовала не беспокоиться: Ригг все утро свободен.

Рой миновал кофейню, вновь побежал по коридору, разрисованному плывущими рыбками, следуя указателю к двум лифтам, нажал кнопку, раздумывая, не подняться ли лучше по лестнице, но дверцы сразу разъехались, и он шагнул в кабину.

Поднимался, казалось, целую вечность. Наконец оказался с колотившимся в горле сердцем перед дверью с табличкой «Родовое отделение». Толкнул ее, ворвался в ярко освещенную приемную с рядами розовых и сиреневых стульев. За окнами чудесный вид на крыши Кемптауна и на море, в одном углу ксерокс, в другом автоматы с продуктами и напитками. На стенах брошюры. На телеэкране веселыми красками переливаются слова «Дородовое наблюдение».

За большой конторкой приятная с виду женщина в голубой униформе.

— Ах да, суперинтендент Грейс, снизу предупредили о вашем визите. — Она указала в глубь желтого коридора. — Клио Мори в седьмой палате. Четвертая дверь слева.

Рой в горячке ничего не спросил, только пробормотал слова благодарности.