Лихорадка - Тесс Герритсен

– А как же слухи о многовековом сатанинском культе? – Это была Дамарис Хорн, вскочившая со своего места. Трудно было не заметить копну ее белокурых волос. Как и заинтересованные взгляды мужчин, обращенные в ее сторону. – Мы все наслышаны о старых костях, которые откопали на берегу озера. Я так понимаю, это было массовое убийство. Может быть, даже ритуальное жертвоприношение.

– Это произошло больше ста лет назад, – пояснил Линкольн. – И не имеет никакого отношения к нашим делам.

– А может, и имеет. В Новой Англии издавна бытуют сатанинские культы.

Линкольн явно начинал терять терпение.

– Единственный здешний культ, – огрызнулся он в ответ, – это тот, который вы придумали для своего грязного таблоида!

– Тогда, быть может, вы развеете тревожные слухи, которые бродят по городу, – не сдавалась Дамарис. – И например, объясните, откуда на стене старшей школы взялись три шестерки.

Линкольн устремил удивленный взгляд на Ферн. Клэр сразу же поняла, что означает этот взгляд. Они оба были поражены осведомленностью журналистки.

– А в прошлом месяце обнаружили амбар, залитый кровью, – продолжала Дамарис. – Что вы на это скажете?

– Там просто разлили банку красной краски. А не кровь.

– А огни, что горели на Буковом Холме? Как я узнала, это территория лесного заповедника.

– Минуточку, – вмешалась Лоис Катберт, член городского совета. – Как раз это я могу объяснить. Просто один приезжий биолог, доктор Татуайлер, рыскает по ночам в поисках саламандр. Я сама недавно едва не наткнулась на него в темноте, когда он спускался с холма.

– Хорошо, – уступила Дамарис. – Забудем огни на Буковом Холме. Но я все равно утверждаю, что в городе происходит много странного и необъяснимого. Если после собрания кому-то захочется поговорить со мной об этом, я готова выслушать. – Журналистка снова села.

– Я согласна с ней, – произнес дрожащий голос. В дальнем конце помещения со своего места поднялась маленькая бледная женщина; она нервно куталась в пальто. – В этом городе действительно творится что-то странное. Я это давно чувствую. Вы, конечно, можете все отрицать, комиссар Келли, но у нас здесь поселилось зло. Я не говорю, что это Сатана. Я не знаю, что это. Но жить здесь больше не могу. Я уже выставила свой дом на продажу и на следующей неделе уезжаю. Пока что-нибудь не случилось с моей семьей. – Она повернулась и вышла из затихшего зала.

Воцарившуюся тишину прорезал тонкий писк пейджера Клэр. Взглянув на дисплей, она поняла, что звонят из больницы. Пробралась к выходу и вышла на улицу, чтобы перезвонить со своего сотового телефона.

После душной столовой ветер казался пронизывающе холодным, и, ожидая ответа, Клэр, поеживаясь, облокотилась о стену здания.

– Лаборатория. Клайв у телефона.

– Это доктор Эллиот. Вы звонили мне на пейджер.

– Я не знаю, нужны ли вам результаты анализов, ведь пациент умер. Я только что получил бумаги по Скотти Брэкстону.

– Да, я хочу знать обо всех результатах.

– Во-первых, у меня есть окончательное заключение из «Лабораторий Энсон» по расширенному анализу на наркотики и токсины. Ничего не обнаружено.

– А что-нибудь насчет пика на хроматограмме?

– Об этом ничего не сказано.

– Это, должно быть, какая-то ошибка. Анализ на токсины должен был что-то показать.

– Но здесь написано только это: «Ничего не выявлено». Мы также получили окончательный результат по назальному секрету. Здесь целый список микроорганизмов, вы ведь просили указать все, что обнаружится. В основном это привычные бактерии. Из группы стафилококков: эпидермальный стафилококк, стрептококк альфа. Обычно мы их не отражаем в отчетах.

– А что-нибудь необычное выросло?

– Да. Вибрио фишери.

Она нацарапала название на клочке бумаги.

– Никогда не слышала о таком организме.

– Вот и мы тоже. Впервые встречаем. Должно быть, какая-нибудь радионуклидная примесь.

– Но я брала образец со слизистой пациента.

– Сомневаюсь, что источник загрязнения находится в нашей лаборатории. Этим бактериям неоткуда взяться в больнице.

– А что это за вибрио фишери? Где она вообще произрастает?

– Я спрашивал у микробиолога из лаборатории Бангора, где они обитают. Она говорит, что этот вид обычно паразитирует на беспозвоночных моллюсках, таких как кальмары или морские черви. Становится их симбионтом. Беспозвоночный моллюск для них – идеальное обиталище.

– А что вибрио дает взамен?

– Обеспечивает энергией светящийся орган.

Ей понадобилось время, чтобы осознать сказанное.

– Вы хотите сказать, что эта бактерия биолюминесцентна?

– Да. Кальмар собирает их в свой полупрозрачный мешочек. А свет их использует для привлечения другого кальмара. Этакий неоновый призыв к сексу.

– Мне нужно идти, – прервала Клэр лаборанта. – Поговорим позже. – Она нажала отбой и поспешила вернуться в школьную столовую.

Глен Райдер по-прежнему пытался утихомирить аудиторию, но стук его молотка снова потонул в хоре перекрикивающих друг друга голосов. Он удивился, поняв, что Клэр направляется к столу президиума.

– Я должна сделать заявление, – объяснила она. – Здоровье жителей нашего города под угрозой.

– Доктор Эллиот, это не имеет прямого отношения к теме сегодняшнего собрания.

– А я думаю, что имеет. Пожалуйста, позвольте мне сказать.

Он кивнул и принялся стучать молотком с удвоенной энергией.

– Доктор Эллиот хочет сделать заявление!

Клэр вышла вперед, и все взгляды тотчас устремились на нее. Она набрала в грудь воздуха и начала:

– Последние события напугали каждого из нас, все начали искать врагов среди своих соседей, в школе. Среди приезжих. Но я полагаю, что всему этому существует медицинское объяснение. Я только что говорила с лабораторией нашей больницы, и теперь у меня есть подтверждение. – Клэр подняла над головой листок бумаги, на котором записала название микроорганизма. – Эта бактерия называется вибрио фишери. Она выросла в слизистой оболочке носа Скотти Брэкстона. То, что мы сейчас наблюдаем, – агрессивное поведение наших детей – может быть симптомом инфекции. Вибрио фишери могла вызвать разновидность менингита, которую невозможно выявить обычными методами. Она могла повлечь за собой то, что мы, врачи, называем «реакцией соседства» – воспаление слизистой оболочки околоносовых пазух, распространилось на мозг…

– Минуточку, – вмешался вскочивший с места Эдам Делрей. – Я практикую здесь вот уже десять лет. И никогда не встречался с этой бактерией… как вы ее назвали?