Восхождение Ганнибала - Томас Харрис

В своем кабинете на набережной Орфевр инспектор Попиль оставил Ганнибала в одиночестве и заставил его ждать полчаса в атмосфере полицейского участка. Когда он вернулся, то обнаружил, что молодой человек устанавливает последний цветок в кувшине для воды, стоявшем на столе Попиля.

– Как вам это нравится? – спросил Ганнибал.

Инспектор Попиль ударил его небольшой резиновой дубинкой, и он упал.

– Как вам это нравится? – спросил Попиль.

Более крупный из двоих полицейских вошел следом за Попилем и встал над Ганнибалом.

– Отвечайте на мой вопрос! Я спросил – как вам это нравится?

– Это более честно, чем ваше рукопожатие. По крайней мере дубинка чистая.

Попиль достал из конверта два солдатских медальона, надетых на шнурок.

– Это нашли в вашей комнате. Этим двоим были в Нюрнберге предъявлены обвинения, хотя сами они не найдены. Вопрос: где они?

– Не знаю.

– Вы не хотите увидеть, как их повесят? Палач пользуется английским методом повешения – «длинным прыжком», но недостаточно длинным, чтобы им при этом оторвало головы. Он не варит и не растягивает веревку. Так что они некоторое время еще дергаются. Это должно быть в вашем вкусе.

– Господин инспектор, вы ничего не знаете о моих вкусах.

– Правосудие вам ни к чему, вам непременно надо самому их убить, да?

– А вам непременно надо при сем присутствовать, не так ли, господин инспектор? Вы всегда наблюдаете, как их казнят. Это в вашем вкусе. Как вы полагаете, мы могли бы побеседовать с глазу на глаз? – Он достал из кармана измазанную кровью записку, завернутую в целлофан. – Вам тут письмецо от Луи Ферра.

Попиль сделал полицейскому знак выйти из кабинета.

– Когда я срезал одежду с тела Луи, то обнаружил это письмо, адресованное вам. – И он вслух прочел ту часть текста, что была выше сгиба: – «Инспектор Попиль, зачем вы мучаете меня вопросами, на которые и сами не в состоянии ответить? Я видел вас в Лионе». И так далее. – Ганнибал передал письмо Попилю. – Если хотите развернуть, не бойтесь, оно уже сухое. И не пахнет.

Письмо зашуршало, когда Попиль его развернул, и из него посыпались темные хлопья. Закончив читать, инспектор сел, прижав письмо к виску.

– Хоть кто-то из вашей семьи помахал вам на прощание, когда их увозили на этом пыхтящем поезде? – спросил Ганнибал. – Это ведь вы в тот день распоряжались отправкой?

Попиль отвел руку назад.

– Вам не следует этого делать, – тихо сказал Ганнибал. – Если бы я знал что-то конкретное, разве я стал бы вам об этом говорить? Это вполне уместный вопрос, господин инспектор. Может, вы захотите переправить этих людей в Аргентину.

Попиль закрыл глаза, потом открыл.

– Петэн^[81] всегда был моим героем. Мой отец, мои дядья воевали под его командованием в Первую мировую. Когда он создал новое правительство, то сказал нам: «Надо просто поддерживать мир, пока мы не вышвырнем немцев. Виши спасет Францию». А мы уже были полицейскими, нам казалось, что у нас будет точно такая же работа, как и прежде.

– Вы помогали немцам?

Попиль пожал плечами:

– Я поддерживал мир. Может, это было им на руку. А потом я увидел один из этих поездов с депортированными. Тогда я дезертировал и примкнул к Сопротивлению. Мне не очень доверяли, пока я не убил одного гестаповца. Немцы в отместку расстреляли восьмерых крестьян. У меня было ощущение, что это я их убил. И что это за похабная война?! Мы воевали в Нормандии, в лесных зарослях, и щелкали вот этими штуками, чтобы знать, где свои. – Он поднял со стола зажигалку. – Мы помогали союзникам, наступавшим с первых плацдармов. – Он дважды щелкнул. – Это означало «я свой, не стреляйте». Мне наплевать на Дортлиха. Помогите мне найти остальных. Как вы выследили Грутаса?

– Через родственников в Литве, церковных знакомых моей матери.

– Я мог бы задержать вас за использование фальшивых документов на основании одних показаний того заключенного из Френа. Если я вас отпущу, можете поклясться, что сообщите мне все, что узнаете? Богом поклясться?

– Богом? Да, клянусь Господом Богом. У вас есть Библия? – У Попиля в шкафу оказался томик «Pensees»^[82]. Ганнибал достал его. – Или мы можем воспользоваться вашим Паскалем.

– Можете поклясться жизнью леди Мурасаки?

Секундное колебание. Потом:

– Да, клянусь жизнью леди Мурасаки. – Ганнибал взял зажигалку и два раза щелкнул.

Попиль протянул ему медальоны, и Ганнибал забрал их.

Когда Ганнибал вышел из кабинета, туда заглянул помощник Попиля. Попиль махнул рукой в окно, и когда Ганнибал покинул здание, за ним последовал агент в штатском.

– Он что-то знает. У него ресницы обгорели. Посмотрите сообщения обо всех пожарах в Иль-де-Франс за последние три дня, – сказал Попиль помощнику. – Когда он приведет нас к Грутасу, я хочу привлечь его к суду за того мясника, которого он убил, когда был мальчишкой.

– Почему за мясника?

– Это преступление несовершеннолетнего, Этьен, совершенное в состоянии аффекта. Мне не нужно, чтобы его засудили. Я хочу, чтобы его признали невменяемым. А в психушке его поизучают и попытаются выяснить, что он собой представляет на самом деле.

– А вы как думаете, что он такое?

– Маленький мальчик Ганнибал Лектер умер в 1945 году, там, в снегу, в Литве, пытаясь спасти свою сестру. Его сердце умерло вместе с Микой. Чем он стал теперь? Такого определения нет ни в одном языке. И за отсутствием более точного термина я бы назвал его монстром.