Терпение дьявола - Максим Шаттам

Полковник Жиан прав – эта мысль то и дело возникала у Лудивины в течение всего дня. Прав – она одержима. Одержима истиной и необходимостью защищать свое стадо, выследить хищника, который бродит вокруг них по саванне.

Лудивина вырезала из разных газет заголовки и прикрепила их кнопками к пробковым доскам на стенах кабинета: о бойне в скоростном поезде, о стрельбе в ресторане и о серной кислоте в торговом центре.

Несколько телефонных звонков, несколько имейлов – и она получила доступ ко всем трем делам, хотя по торговому центру информации пока было совсем мало, поскольку расследование только началось. Надо было придать общий смысл всему этому варварству, и Лудивина все бы отдала, чтобы допросить психопата, разбрызгавшего серную кислоту, но прямо сейчас к задержанному ее не могли пустить – сначала коллегам нужно было сделать свою работу. У версии Лудивины все еще не было доказательной базы, она существовала лишь у нее в голове, и никто, кроме нее самой, эту версию не разделял.

Всю вторую половину дня Лудивина вместе с Сеньоном собирала информацию о четырех гражданах, которые внезапно поддались преступному безумию. Она хотела разобраться, кем они были, найти что-то общее в их биографии, доказать, что между ними существовала связь. У нее не было никаких полномочий вести это расследование, но она не сомневалась, что, если удастся найти хоть что-нибудь убедительное, и полковник Жиан, и прокурор будут, вынуждены поручить ей это дело официально, по крайней мере, доверить общий контроль.

Сеньон, относившийся к ее теории о связи между этими преступлениями скептически, не возражал и энергично выполнял свою часть работы; Гильем просматривал документы, которые ему присылали по электронной почте, и заносил имена, названия городов, распечатки показаний в аналитическую компьютерную программу – сотни, затем и тысячи мегабайтов данных нужно было оцифровать, преобразовать в подходящий формат, а иногда и набрать вручную страница за страницей.

Под конец дня Лудивина решила поговорить с выжившими во время стрельбы в скоростном поезде, расспросить их о двух подростках. Добиться сведений от коллег, занятых этим расследованием, было сложно, а свидетели жили в разных городах. Проситься на допрос к психу из торгового центра было рано, и она это знала, – нужно дать время следователям по его делу. Поэтому Лудивина решила заняться рестораном, лейтенант из криминальной бригады с набережной Орфевр проявил понимание – дал ей координаты человека, у которого в том ресторане на глазах убили жену, и сказал, что разговор с ним может Лудивину заинтересовать. Человек этот находился в больнице в Биша, и, хотя речь его после пережитого стресса была путаной, он много болтал и не скупился на детали. Поскольку лейтенант хорошо знал дело и оказался приятным парнем, Лудивина воспользовалась этим, чтобы расспросить его поподробнее:

– Убийца есть в вашей базе?

– Нет. Судимостей у него не было, но он проходил лечение в психушке.

– Принудительное?

– Опять же нет. Добровольно обращался в стационар по поводу госпитализации регулярно на протяжении двадцати с лишним лет.

– Где он лечился?

– Не помню, там очень длинный список.

– Можете переслать его мне?

– Все есть в досье, которое вам сегодня передали.

– Отлично. А этот псих застрелился прямо в ресторане или вышел на улицу, чтобы это сделать? – Лудивина искала какую-нибудь мелочь, которая не вписывается в общую картину, или какой-нибудь прокол, который можно использовать как зацепку.

– Нет, покончил с собой на месте, на глазах у оставшихся в живых посетителей.

– Вы сделали анализ его крови?

– Понятия не имею. Думаю, да, если так положено по протоколу, но точно сказать не могу. Если есть результат, он должен быть в досье вместе с отчетом судмедэксперта. А почему вас это интересует?

– Пока что строю предположения. У четверых человек почти одновременно вдруг снесло крышу – что-то не верится мне в совпадение. Хочу проверить – может, все преступники побывали в одном дурдоме или проходили одинаковое медикаментозное лечение.

– И это толкнуло их на массовые убийства? Я не знаю ни одного препарата, способного на такое. И потом, отделы по борьбе с наркотиками давно бы забили тревогу.

– Возможно, на них тестировали экспериментальный препарат.

Лейтенант не смог сдержать смешок:

– Однако у вас там, в жандармерии, богатое воображение.

– Я считаю необходимым отработать любые версии.

– Те мальчишки из скоростного поезда… Они все тщательно спланировали, раздобыли оружие. Это не могло быть временное помешательство под воздействием наркотика. И как я слышал, в торговом центре похожая ситуация: парень долго готовился, у него не снесло крышу, и уж точно не вдруг, как вы говорите. Это было осуществление плана, долго созревавшего в больном сознании. Так что тут вы ничего не найдете. Но если вам так хочется впустую потратить время, не буду отговаривать – копайте дальше.

Лудивина, немного обиженная высокомерным тоном лейтенанта, поблагодарила его за информацию и быстро повесила трубку. Конечно, отчасти он был прав – нельзя отрицать, что по крайней мере в двух из трех преступлений очевиден фактор преднамеренности и подготовки в течение многих дней, а то и недель. И это опровергает версию о внезапной вспышке безумия. Но все же Лудивина не могла просто так на этом остановиться. Конечно, ГФЛ – то еще трепло, большая часть его рассуждений о дьяволе была бредом, тем не менее он им не врал и привел прямиком к трупу в Брюнуа. Лудивина не желала отказываться ни от каких версий, включая самые нелепые. И самые безумные. Потому что, кроме меня, ими никто не займется.

– Я еду в Биша поговорить с одним из тех, кто выжил в ресторане, – сказала она, вставая.

– Ох, ты меня доконаешь, Лулу… – проворчал Сеньон. – Ужинать пора. Подожди до завтра. Я серьезно, он же от тебя не сбежит.

– Ты не обязан ехать со мной, я уже большая девочка.

– И с каких это пор у нас не действует правило о напарниках? Я должен о нем напоминать тебе?

Игла вонзилась Лудивине прямо в сердце. Алексис погиб из-за того, что работал не в команде, и Лудивина сама оказалась один на один с сумасшедшим, во власти психопата, потому что сделала ошибку – полезла в пекло без напарника. Но сейчас она просто отмахнулась от аргумента Сеньона:

– Я всего лишь хочу поговорить с человеком, который ранен и лежит в больничной палате, – думаю, уж как-нибудь справлюсь в одиночку. Иди домой, тебя ждет семья. Пока, парни, до завтра. – И она выскочила в коридор, пока никто не успел ответить.

Лудивине нужно было занять себя чем-нибудь полезным для дела – у нее не было ничего, кроме этого расследования, и оно ее завораживало. Диана Кодаэр ее не отпускала – невозможно было забыть пустой костюм из кожи с обвисшими веками. Эта картинка не давала Лудивине заснуть. Стала ее чудовищем, затаившимся во тьме. И чтобы не дать ему напасть, нужно было все время бодрствовать. Не позволять себе заснуть.