Дремлющий демон Декстера - Джеффри Линдсей

Я всегда очень легко справляюсь с неловкими ситуациями, но должен признать, что эта привела меня в замешательство. Я просто не знал, что сказать, и какое-то время смотрел на Ла Гэрту, а она в ответ смотрела на меня. Немигающий взгляд, зубы слегка, по-кошачьи хищно, приоткрыты, как будто решает, поиграть с тобой или съесть сразу. Я не мог придумать никакой ремарки, которая начиналась бы не с заикания, а ее интерес, казалось, состоял только в наблюдении за мной. Так мы стояли друг напротив друга довольно долго. Наконец она разбила лед молчания.

— И что это там? — спросила Ла Гэрта, кивнув в сторону забора ярдах в ста от нас.

— А, детектив! — воскликнул я, надеясь, что она забудет, о чем только что спросила. — А вы что здесь делаете?

— Я следила за тобой. Что там такое?

— Там? — переспросил я.

Понимаю, совершенно тупой вопрос, но, честно, все умные закончились и ожидать их появления в таких обстоятельствах трудно, даже от меня.

Ла Гэрта наклонила голову и высунула язык: он медленно побежал по нижней губе — налево, направо, снова налево и назад, на базу. Потом кивнула.

— Может, ты думаешь, что я дура, — сказала она. Она права — такая мысль пару раз возникала у меня в голове, однако говорить сейчас об этом было бы невежливо. — Но ты должен помнить, — продолжила Ла Гэрта. — Я детектив, а это Майами. Как, ты думаешь, я этого добилась, а?

— Внешностью? — спросил я с очаровательной улыбкой.

Никогда не повредит сказать женщине комплимент. Она показала свой великолепный набор зубов, которые в свете фонарей, заливающем стоянку, казались еще белее.

— Отлично, — сказала она и сложила губы в подобие полуулыбки, от чего щеки у нее запали и она сразу же стала старше. — Именно на такое дерьмо я и западала, когда думала, что нравлюсь тебе.

— Вы мне на самом деле нравитесь, детектив, — ответил я, видимо, чуть энергичнее, чем следовало.

Ла Гэрта, казалось, даже не услышала меня.

— А потом ты оттолкнул меня, ровно какую-то свинью, и я все думала, что же со мной не так. Плохо пахнет изо рта? А потом до меня дошло. Дело не во мне. Дело в тебе. С тобой что-то не так.

Разумеется, она права, но все равно слышать такое от нее неприятно.

— Я не… что ты имеешь в виду?

Она снова покачала головой.

— Сержант Доукс хочет убить тебя, но даже не понимает почему. Мне бы раньше послушать его. С тобой что-то не так. Ты как-то связан со всеми этими заморочками со шлюхами.

— Связан — что ты имеешь в виду?

На сей раз в ее улыбке появился оттенок яростного ликования, а в голосе — признаки акцента.

— Можешь сохранить свой изящный артистизм для адвоката. Или для судьи. Потому что, думаю, я нашла тебя.

Ла Гэрта посмотрела на меня долгим взглядом своих сверкающих черных глаз. Вид у нее был такой же нечеловеческий, как у меня, и от этого у меня по спине пробежал холодок — неужели я правда недооценил ее? Действительно ли она так хороша?

— То есть ты следила за мной?

Еще больше зубов.

— Точно. Зачем это ты ходишь вокруг чертова забора? Что там такое?

Уверен, в других, обычных, обстоятельствах я бы подумал об этом раньше, век свободы не видать. До меня действительно не доходило, до самого последнего момента. А когда дошло, в голове как будто замигала лампочка — маленькая, но до боли яркая.

— Когда ты меня подхватила? У моего дома? Во сколько это было?

— Почему ты постоянно меняешь тему? Что-то там есть, а?

— Детектив, пожалуйста. Это может быть очень важным, когда и где ты начала следить за мной?

С минуту она изучала меня, и я начал понимать, что на самом деле недооценил ее. В этой женщине, кроме политических инстинктов, есть кое-что еще. В ней правда было нечто особенное. Хотя я все еще не уверен, что это нечто имеет отношение к интеллекту, но ей явно свойственно терпение, что в работе детектива иногда намного важнее мозгов. Ла Гэрта готова просто ждать и наблюдать за мной, повторяя свои вопросы до тех пор, пока не получит ответ. А потом она скорее всего задаст тот же вопрос еще несколько раз, еще подождет и понаблюдает, что я буду делать. При нормальных обстоятельствах я мог бы перехитрить ее, но соревноваться в ожидании — нет, особенно сегодня. Поэтому я надел самое смиренное выражение лица и повторил сам себя: