Солги со мной - Сабин Дюран

Гаврас вернулся рано утром с ордером на обыск дома и прилегающей территории. Повсюду сновали люди в комбинезонах, во дворе, в гараже, у бассейна, в рощице. Как нашествие муравьев. Я словно страдал клаустрофобией, отчаянно мечтая отсюда вырваться.

Сидели на террасе с Элис, Эндрю и Тиной – все четверо апатичные и напряженные одновременно. Подошел Гаврас. Чисто выбрит, в отутюженной белой рубашке. То и дело вытягивал вперед шею, чтобы ослабить туговатый ворот. Сел рядом со мной, положив руку на мой стул, извинился, что «испортил отдых» и, в ответ на вопрос Эндрю, с предосторожностями сообщил последние сведения.

Останки отправлены для анализа на ДНК судмедэксперту в Пиросе, и есть большая вероятность, что они принадлежат Джесмин. Патологоанатом – как оказалось, тот самый мужчина средних лет в синем костюме – не смог сколько-нибудь точно определить дату смерти, но согласился, что тело пролежало в колодце «пять – десять лет». Судя по хрящевым пластинам, структуре костей и швам на черепе, оно принадлежало подростку-европеоиду в возрасте от тринадцати до шестнадцати, не полностью сформированному. У скелета женское строение таза. И самое главное – обрывки ткани, найденные в колодце, соответствуют описанию того, во что была одета Джесмин, хотя есть и другой предмет, который с этим описанием не совпадает. Она не упала в колодец сама. Ее сбросили туда посмертно. Травма головы, удар тупым предметом. И недавно кто-то пытался уничтожить вещественные доказательства.

– Лежала здесь все это время! Поверить не могу! – воскликнула Тина. – Просто не понимаю!

Гаврас сообщил, что он лично отходит в расследовании на второй план и передает дело – скоро приедет старший по званию. А пока очень хочется «подчистить хвосты» других преступлений. Улыбаясь, он добавил, что осталось недолго.

Повернулся ко мне.

– Собственно, мистер Моррис, у меня к вам еще несколько вопросов касательно неувязок, которые мы обсуждали в субботу.

Я невозмутимо кивнул. Знал, что без этого не обойдется.

– Да, понимаю.

– Может, побеседуем как-нибудь сегодня тет-а-тет?

– Я не против.

Он поглядел на меня с секунду и тоже кивнул. Повернулся к Элис и сообщил, что Ивонн находится в «крайне эмоциональном состоянии». К ней вызвали доктора из Тригаки. Но Ивонн настаивает на том, чтобы сначала поговорить с Элис.

Я переглянулся с Тиной.

– Любопытно…

– И я дал разрешение, – продолжал Гаврас, – на вашу встречу в отеле. Вас там будет ждать кто-нибудь из моих ребят.

Элис встала.

– Тогда я еду. – Взяла со стола ключи от машины. – Тина, посмотри за детьми, когда проснутся. Я с ними вчера толком не поговорила… Эндрю, надо готовить пресс-релиз. Информация все равно просочится, нужно их опередить.

– Прогуляюсь с тобой до машины, – заявил я.

Проходя мимо стола, положил руку Элис на плечо и почувствовал, как она вздрогнула.

Во дворе открыл перед ней водительскую дверцу, обошел машину спереди и сел с пассажирской стороны.

– Прокачусь с тобой до поселка. Хочется вырваться отсюда хоть ненадолго.

Она посмотрела на меня и включила зажигание.

– Хорошо.

Машина наполнилась звуками альтернативного рока восьмидесятых. Трейси Торн пела о том, насколько лучше «дать себе волю и разрыдаться». Элис выкрутила кондиционер на полную катушку – со всей силы подуло холодным воздухом – и развернулась. Ангело, молодой симпатичный полицейский, стоял у выезда со двора. Элис опустила стекло.

– Лейтенант Гаврас сказал, что я могу поехать в город.

– Вы можете. Но он… – Ангело указал на меня подбородком, – …должен остаться.

– Да ничего страшного, – возразила Элис, – мы ненадолго.

Полицейский покачал головой. Я не шевелился, но Элис наклонилась через меня, потянула за ручку и, насколько могла достать, приоткрыла пассажирскую дверцу. Я ощутил легкий аромат флердоранжа и инжира, резкий привкус хлорки…

– Наверное, лучше делать, что говорят.

– Думаешь?

– Да. – Поцеловала меня в щеку. – Я быстро.

Подошел Ангело и широко открыл дверцу. Я вылез и комически поднял вверх руки. Дверца захлопнулась, полицейский шлепнул ладонью по крыше. Мотор заработал. Я смотрел, как машина медленно трогается, покачиваясь на ухабах. Потом повернулся и зашагал за угол к курительной скамье. Из дома доносился голос Эндрю, который надменно изрекал что-то в телефон – типичный юрист.

«Проверьте основание для этих действий…»

Я закурил, надеясь, что меня не видно. Немного раздражало, что нельзя уйти, словно в ловушке. И скучно. Не более того.