Кровавый приговор - Маурицио де Джованни

Ричарди смотрел на синьору Эмму Серру ди Арпаджо. Она оказалась совсем не такой, какой он ее себе представлял.

Бледная, синие круги под глазами, впалые щеки. Почти без краски на лице — только глаза чуть-чуть подведены. Одета в серое, коротко остриженные по моде волосы зачесаны за уши и открывают лоб. Простые туфли на низком каблуке, ажурные чулки.

Ее глаза были опущены и смотрели на столик, стоявший в гостиной. По ее взгляду невозможно было догадаться, что у нее на душе: он не отражал никакого чувства. Она поздоровалась тихим и ровным голосом без интонаций. Было похоже, что она страдает, но втайне, и это приглушенная далекая боль.

Муж пока еще ни разу не посмотрел на нее. Он изучал взглядом Ричарди, оценивая поведение комиссара. Между людьми в комнате словно натянулись невидимые нити, и натянулись до предела.

После долгого и неловкого молчания Ричарди заговорил:

— Синьора, какие отношения были у вас с синьорой Кализе Кармелой, которая называла себя гадалкой на картах и была обнаружена мертвой у себя дома пятнадцатого апреля этого года?

Эмма не посмотрела на него и ровным монотонным голосом ответила:

— Я иногда ходила к ней. Меня провожала туда подруга.

— А по какой причине ходили?

— Просто для того, чтобы убить время.

— О чем вы разговаривали?

Эмма бросила взгляд на мужа, но ответила тем же тоном:

— Она гадала по картам и рассказывала мне то, что в них видела.

— Что именно?

В разговор вмешался Руджеро. Спокойным голосом он сказал:

— Комиссар, я не думаю, что содержание разговоров моей жены с Кализе имеет отношение к вашему расследованию. Или вы считаете иначе?

Ричарди посчитал необходимым срочно очертить границы своих обязанностей:

— Профессор, прошу вас в целях расследования позволить нам самим решать, что нас интересует, а что нет. Скажите, синьора, о чем вы разговаривали с ней?

Эмма ответила. Казалось, что она говорит о другом мире и других людях.

— Мне это нравилось. Мне не надо было думать, она разрешала за меня все сомнения. Моя жизнь… мы живем в постоянном сомнении, комиссар. Сделать так? Или сделать иначе? А у нее не было сомнений. Она тасовала карты, плевала на них и решала. И никогда не ошибалась.

Ричарди пристально посмотрел Эмме в лицо и ощутил вибрацию чувства.

— А в последнее время вы часто бывали у нее?

Решительным тоном в допрос вмешался Руджеро:

— Комиссар, моя жена сказала, что бывала там иногда. Это выражение означает «от случая к случаю и редко». Во всяком случае, оно никак не может означать «часто».

Не переставая смотреть на Эмму, комиссар рукой подал знак Майоне. Тот вынул из своей куртки тетрадь Кармелы Кализе, откашлялся и сказал:

— В этой тетради, которая была найдена в доме Кализе, имя вашей жены записано в расписании встреч с клиентами полностью или инициалами сто шестьдесят раз за тридцать дней. По-моему, профессор, это можно назвать словом «часто»?

Руджеро недовольно фыркнул. Эмма ответила:

— Ну да, я ходила к ней. Это было для меня развлечением. Нужно как-то развлекаться, особенно когда жизнь становится тяжелой.

Она сказала что-то ужасное, и оба полицейских сразу это поняли. Оба посмотрели на Руджеро, но тот никак не отреагировал на их взгляды. Он молчал и смотрел перед собой невидящим взглядом. Комиссар продолжал:

— О чем же вам говорила Кализе? Она доверяла вам какие-то свои тайны, называла имена или что-то в этом роде? Она говорила вам, что ее что-то тревожит, или что-нибудь подсказывало вам, что ей угрожает опасность?

Майоне с удивлением посмотрел на своего друга и начальника. Он ожидал, что комиссар будет задавать другие вопросы, неудобные для синьоры Серры ди Арпаджо, станет копать глубже в том, на что она невольно намекнула, — трещине в отношениях между ней и мужем. А он вместо этого вернулся к Кализе.

— Нет, комиссар. Я вам уже сказала, что мы разговаривали о другом. Она гадала мне по картам — и только. Она говорила мне, что случится, и не ошибалась.

Когда Эмма ушла, Руджеро проводил бригадира и комиссара до двери.

— Вот видите, комиссар, — сказал он, — моя жена как ребенок. У нее есть свои маленькие причуды, развлечения, глупые забавы в компании подруг. Но в тот вечер, когда убили Кализе, жена была со мной на ужине у его превосходительства префекта. Я прочел в газете светские новости, наше имя напечатано на достаточно заметном месте. Я буду вам очень благодарен, если этот разговор не станет иметь последствий. Я могу рассчитывать на вас в этом?