Запах смерти - Саймон Бекетт

Через несколько минут мы с Уэланом добрались до шахты служебного лифта, металлические двери которого были раздвинуты, открыв взгляду загаженную кабину. Чуть дальше в стене темнело прямоугольное отверстие, перегороженное крест-накрест желтой полицейской лентой с табличкой: «Опасно. Не заходить».

– Это здесь нашли асбест? – спросил я. Уорд говорила, что он находился в служебном туннеле, соединявшем главное здание с моргом.

– Не бойтесь, он в дальнем конце. Часть потолка обвалилась, когда сносили морг. Проход завален обломками, так что в морг больше не пройти. Во всяком случае, в тот.

Я не совсем понял, что Уэлан хотел этим сказать, но тут он подошел к двустворчатой стальной двери рядом со входом в туннель. Над ней висела табличка, такая же древняя, как сама больница. Единственное слово на ней выцвело, но я все-таки сумел разобрать: «Морг».

– У них что, было два морга? – удивился я.

Уэлан кивнул:

– Этот первый. А туннель ведет в новый, построенный в шестидесятых. Просто табличку со старого не потрудились снять – все равно ее никто не видел. Типа, с глаз долой – из сердца вон.

Похоже, это могло служить девизом Сент-Джуд. Уэлан толкнул дверь, и нашему взгляду открылась картина, которая могла бы стать иллюстрацией к учебнику истории. В свете полицейских прожекторов морг напоминал грязную музейную экспозицию, не менявшуюся полвека, если не дольше. Посередине стояли в ряд три смотровых стола с покрытой пылью фарфоровой поверхностью. Над каждым из них свисал с потолка массивный конический плафон, к нему тянулись допотопные витые провода. Ржавые трубы и краны темнели над раковинами с растрескавшейся эмалью; у дальней стены тяжелые дверцы холодильной камеры для хранения тел были распахнуты настежь, открывая ряды пустых полок.

Весь морг словно застыл в прошлом. Больница просто заперла двери и забыла о его существовании, оставив эту капсулу времени пылиться и ржаветь. Бросив взгляд на стол, на котором съежилось несколько высохших дохлых пауков, я повернулся посмотреть на находку.

Поисковая группа собралась в маленьком кабинете в дальнем конце помещения. В своих белых комбинезонах они напоминали привидения. В кабинете стоял небольшой металлический стол, а за ним сломанный стул. Все столпились у массивного ржавого несгораемого шкафа. В одном из людей я узнал Джексона, руководителя поисковой операции.

– На полу за шкафом, – сообщил он. – Вся эта штуковина весит тонну и привинчена к стене. Нам хотелось бы, чтобы вы посмотрели, прежде чем мы попытаемся сдвинуть ее.

– Давайте-ка глянем, – произнес Уэлан, опустился на колени и посветил фонариком в узкую щель между несгораемым шкафом и стеной. – Да, верно, рука. Доктор Хантер, не желаете взглянуть?

Он встал и отошел в сторону, уступая мне место. Я помедлил: чего-то в помещении не хватало. Поняв, чего именно, я наклонился, заглядывая за шкаф.

Поначалу я не увидел ничего, кроме нескольких труб. Потом луч моего фонаря уткнулся во что-то светлое.

Покрытая толстым слоем пыли, рука лежала ладонью вниз, скрючив пальцы. Тонкое запястье и остальная часть руки по локоть скрывались под шкафом.

– Следов крови нет, кожа естественного цвета, – сообщил я, прижимаясь щекой к стене в попытках заглянуть дальше. – И разложения тоже не вижу.

– Значит, она здесь совсем недавно, – заключил кто-то из группы.

– Меньше недели она никак не могла тут лежать, – возразил Уэлан. – После того как нагрянули мы, сюда никто не сумел бы пробраться. Но тут ведь холодно. Это не могло замедлить разложение?

– Не до такой степени. – Я сунул нос в щель и принюхался. Маска, конечно, мешала, но я не ощутил вообще никакой вони.

– Наверное, она забальзамирована? – предположил другой полицейский. – Может, это образец или нечто подобное и они просто забыли ее здесь?

– Какого черта вообще оставлять руку? – раздраженно воскликнул Уэлан. – И это означало бы, что она провалялась тут много лет.

– Думаю, так оно и есть, – кивнул я.

Мысль о бальзамировании тоже пришла мне в голову, но я не уловил ни запаха бальзамирующего раствора, ни формальдегида. Я встал, обошел шкаф и попытался посмотреть с другой стороны. Отсюда было видно еще меньше; я разглядел только, что рука заканчивалась чуть ниже локтя чистым, ровным срезом без единой шероховатости или порванной кожи.

– Вы не заметили, здесь были мухи? – спросил я.

Никто ничего такого не видел. Свежеотрезанная рука не могла не привлечь к себе мух, даже в подвале. В отличие от замурованной камеры, тут не было ни перегородки, ни решетки, способных помешать им, и тем не менее ни одного назойливого насекомого я в старом морге не видел.

Просунув руку в щель между шкафом и стеной, я осторожно дотронулся до обрубка.

– Может, нам пригласить доктора Парек? – неуверенно предложил Уэлан.

– В этом нет необходимости. – Я взял обрубок за запястье и с силой потянул.

– Какого… – начал Уэлан.

Но рука, подняв облачко пыли, уже выскользнула из-за шкафа. Я еще раз осмотрел гладкий срез и постучал им по стенке несгораемого шкафа. Звук получился звонкий: бам-м!

– Гипс, – объявил я, подняв руку так, чтобы ее было видно всем. – Вряд ли это медицинское пособие. Похоже скорее на кусок старого манекена из магазина.

Уэлан взял у меня гипсовую руку и покрутил перед глазами: мои слова убедили его не до конца.

– Тяжелый случай окоченения, сэр! – хохотнул один из полицейских.

Уэлан бросил на него злобный взгляд и легонько постучал гипсовой рукой по его груди:

– В следующий раз, когда вы заставите нас спускаться сюда из-за ерунды, я засуну вам эту штуку сами знаете куда.

Он повернулся и, не дожидаясь меня, вышел из старого морга.