Под откос - Дмитрий Грунюшкин

Спасатель, молодой еще мужчина лет сорока, заметно побледнел, но молча кивнул, и бросился к центру связи давать указания.

– Забелин, на вас задача по обеспечению человеческими ресурсами. Грубо говоря – где не будет хватать людей, для оцепления там или еще чего, там должны мгновенно оказаться ваши солдаты. Обеспечьте их транспортом, грамотными офицерами, чтоб никакой махновщины.

– У нас не РККА, неграмотных не держим, – хмыкнул генерал, беря под козырек.

– Ну, наконец-то! – Трофимов даже вскочил.

В зал вошел полный мужчина, утирающий платком багровое лицо. Начальник железной дороги был в спортивном костюме и сердито озирался.

– Что за херня? – взревел он, увидев Геннадия Михайловича. – Вам что, делать нехер, что вы меня ночью с дачи выдергиваете? Задрали уже со своими учениями! Я вам что, мальчик что ли, в ваши гребаные зарницы играть?

– Молчать! – рявкнул Трофимов так, что в оперативном центре замолчали все до одного разом. – Как стоишь?!

Толстяк остолбенел, и, пользуясь моментом, Геннадий Михайлович уже нормальным голосом проинформировал опоздавшего.

– Это не учения, Эдгар Филиппович. Все гораздо серьезней. В вашем ведомстве беда.

Эдгар Филиппович Рамович шумно сглотнул и начал стремительно бледнеть.

– Что… что случилось? Жертвы есть?

– Не знаю, – отвернулся Трофимов. – Пока не знаю. Поезд, захваченный террористами, следует по территории нашей области. Мы для начала должны обеспечить ему беспрепятственный проезд. И безостановочный.

Рамович сел на предложенный стул, который тоскливо всхлипнул под его огромным телом, и выдохнул. В воздухе ощутимо запахло перегаром. По коже Трофимова побежали мурашки, и справа под ребрами начало противно потягивать. От этого человека сейчас зависело почти все, а он…

– Сейчас-сейчас, – выставил вперед открытую ладонь начальник дороги. – Дайте с мыслями собраться. Черт, вы же меня из бани выдернули! У сына день рождения, гости, стол, все такое. А тут ваши вваливаются. Хорошо поздно начали и до парной не пили. А то что бы вы со мной делали? Генерал, у вас же есть какие-нибудь средства, вытрезвляющие? Блин, кэгэбэ вы или кто?

– Завтра будет плохо, – предупредил Трофимов, но уже безжалостно кивнул головой Белову.

– Завтра по любому плохо будет, – отмахнулся Рамович.

Трофимов мстительно промолчал. «Вытрезвляющее» средство, как просил железнодорожник, мобилизовывало все внутренние резервы организма, и наутро после его употребления даже здоровый человек чувствовал себя, словно побывал под КАМАЗом.

– Белов, введите Эдгара Филипповича в курс дела, – распорядился начальник оперативного штаба. – Мне нужно отдать еще кое-какие распоряжения.

– Товарищ генерал, на связи генерал Миронов, – уведомил Жердев.

Трофимов быстро натянул наушники. Их разговор с «соседом» посторонним ушам не предназначался.

Спал Никифоров недолго, от силы минут пять. Да и сном это вряд ли можно было назвать. Скорее, отключкой, беспамятством. Однако, даже в этой летаргии были сны, яркие, яростные, до ужаса реалистичные.

Он очнулся неожиданно, словно выпал на ходу из вагона. Проснулся с ощущением непоправимой потери, с леденящим страхом под сердцем. Он рывком сел на постели, ошалевшими глазами таращась по сторонам, не сразу осознавая происходящее. Сколько времени он «отсутствовал» Леха не знал. Часов у него не было. Но за это время тьма за окном чуть разбавилась синевой.

– Вот черт! Спящая красавица хренова! Хоть бы поцеловал кто! – выругался он.

Стучащая колесами тишина плацкартного вагона лупила по ушам, вернув его в сюрреалистичную реальность. Один в пустом вагоне – в этом было что-то противоестественное. Что-то похожее он ощущал, когда перед футбольным матчем проводил рекогносцировку на столичном стадионе. То же самое чувство муравья, попавшего в пустой кинотеатр. Но тогда все же рядом с ним были товарищи. А теперь – никого.

Но его деятельная натура не позволяла долго закисать в самоанализе. Нужно было что-то делать. И делать быстро. Он должен выдернуть Ольгу из этой ямы.

– План! Есть ли у тебя план, мистер Фикс? – пробормотал Алексей. – Да нету у меня никакого плана! Я даже не знаю, где я и сколько прошло времени.

Самочувствие было далеко от идеального, но все же за короткое время сна он более или менее пришел в себя. Теперь, прежде всего, нужно было озаботиться обувью и оружием.

В отсеке ничего интересного и полезного не нашлось. Он прошелся по соседним, заглядывая под полки. Две пары ботинок и пара тапочек. Совсем не то, что ему было нужно. Шариться по чужим сумкам? Все естество восставало против этого. До сих пор он делал только прямо противоположное – защищал чужое добро.

– А что делать? – развел он руками.

Вздохнул, и вытащил из-под полки чью-то спортивную сумку.

Противоправное деяние сразу же принесло пользу. В сумке обнаружилась пара китайских «адидасовских» кроссовок в яркой коробке. Новенькие. Наверное, хозяин сумки вез их кому-то в подарок. Размер подошел идеально.

Теперь нужно вооружиться. Жаль, что до охотничьего сезона еще долго. В августе вполне возможно было бы разжиться двустволочкой. А тут даже обычный складной нож он отыскал только в третьем по счету отсеке. Толку от него было мало, скорее себя поранишь. Леха подумал, взял с полки льняное тонкое полотенце, завязал на его конце узел, вставив в него разложенный складник. Получился импровизированный кистень, да еще и с лезвием. Совсем неплохо для безоружного.

Еще более полезной находкой был забытый кем-то в спешке сотовый телефон. Приличная модель, с фотокамерой, пусть и не самой навороченной. Жаль только, что связь на этом участке отсутствовала. Огромные сибирские пространства невозможно было охватить сетью сотовых ретрансляторов. Но скоро будет какой-нибудь городок, и можно будет сделать звонок. Чувствуя себя мародером, Леха сунул трубку в карман.

Воспоминание о работе на футболе натолкнули его еще на одну мысль. Он взял со стола полуторалитровую пластмассовую бутылку с минералкой, вылил из нее, не церемонясь, часть воды прямо на пол, оставив чуть меньше трети, и завинтил горлышко. Покачав бутылку в руке, он сделал несколько ударов по воображаемому противнику и удовлетворенно крякнул. «Фанатский кистень» удался.

Тиффози знали свое дело. На столичных стадионах были в ходу жесткие меры безопасности. Прежде чем допустить болельщика на стадион, его обыскивали как минимум трижды, в поисках потенциального оружия, алкоголя и наркоты. Даже ремни с тяжелыми пряжками отбирали, и древки флагов разрешали только из легкого мягкого пластика. Но фанаты для своих боев приноровились использовать такие предметы, отобрать которые никому бы и в голову не пришло. Например, минералку. При размашистом ударе пустой на треть бутылкой в конечной фазе удара оставшаяся вода, за счет центробежной силы, оказывалась на дне бутылки, утяжеляя ее на килограмм, и работала как приличный кистень. Удар такой бутылкой по незащищенной голове вполне может вырубить взрослого человека.