В опасности - Флинн Берри

У входа в «Охотники» меня поджидают два констебля. Они видят меня раньше, чем я их замечаю: они следили за мной, когда я шла по дороге. Местность я знаю лучше их. Мне известно, где можно спрятаться у канала. Лес гуще у Устричного пруда, туда мне и нужно, и я выжидаю удобного момента, но за мной следят неотступно, и я продолжаю шагать в их сторону. В ярости иду через всю главную улицу. Зря они время теряют. Выжди они чуть дольше, на меня бы набросился Кит.

Полицейские шагают вперед, зачитывая мне мои права, и открывают дверь патрульной машины. Наручники не достают. Всю дорогу до Абингдона я сосредоточенно разглядываю в окно проплывающие мимо пейзажи, чтобы у меня не перехватило дыхание. Они не дали мне переодеться, и в кармане у меня так и лежат газовый баллончик и опасная бритва.

Появляется подсвеченный указатель на полицейский участок «Темз Вэлли». Там почти все так же, как и при прежних допросах. Комнаты почти похожи, разве что одна стена зеркальная, за ней могут сидеть другие полицейские. Мне дают синий тренировочный костюм, чтобы я переоделась, и оставляют ждать в допросной.

Входит Моретти и говорит:

– Здравствуйте, Нора.

И тут я понимаю, что все предыдущие допросы были лишь репетициями. Моретти как бы тренировался. Теперь он знает меня и мои слабые стороны.

– Мы обнаружили у вас в номере кое-какие записи. Это ваш почерк?

– Да.

Он начинает читать.

– «Отягчающие факторы повреждений. Психологическое травмирование жертвы. Неоднократные нападения на ту же жертву. Значительная степень предумышленности». – Он откидывается на спинку стула. – Зачем вам процессуальные установки для квалификации тяжких телесных повреждений?

– Рэйчел думала, что напавшего на нее в Снейте человека смогут поймать на повторном преступлении. Мне казалось, что знание оснований для приговора за похожее преступление поможет разыскать его.

– Или же, – возражает он, – вам хотелось знать, какое вас может ждать наказание.

– Нет.

– Где вы развеяли прах?

– В Корнуолле.

– С вами кто-нибудь ездил?

– Нет.

– Никто из друзей Рэйчел или родных?

– Нет.

– А почему? Вы их об этом просили?

– Мне хотелось побыть одной.

Моретти одергивает пиджак.

– Вы когда-нибудь приносили что-либо на вершину холма? Пикник устраивали?

– Нет.

– Свидетель видел вас там с пластиковым пакетом с логотипом «Уислстопа».

– Это невозможно.

– Такой магазин есть на Паддингтонском вокзале. Вы говорили мне, что делали там покупки. А там еще продают светлый «Теннетс» и сигареты «Данхилл».

– А свидетель – это Кит? Он все подстроил. Или сам все притащил, или вы ему фотографии показывали.

Моретти смотрит в зеркало, словно хочет убедиться, что некто услышал только что сказанное мною. Интересно, успела ли я наделать ошибок. Какое-то время он молчит. Свидетель – наверняка Кит, иначе бы он мне возразил.

– Это вы там все соорудили на холме, – произносит он. – Вам хотелось, чтобы мы решили, что Рэйчел кто-то преследовал. Через два дня после убийства вы начали переживать, что мы ничего не найдем, так что сами об этом заявили.

– Нет.

– Зачем вы поднялись на холм?

– Мне хотелось посмотреть на ее дом.

Моретти выходит из комнаты. Я долго сижу, сложив руки на коленях. Они где-то наблюдают за мной по видеомонитору и планируют продолжать дальше. Очевидно, это должно заставить меня занервничать, но от одиночества мне становится легче. До предъявления обвинения у них есть тридцать шесть часов.

Нужно получить санкцию от начальника, старшего инспектора уголовной полиции Бристоу. Ее на месте может не оказаться. Полагаю, что инспектор за нами наблюдала, и хочу, чтобы она сама меня допрашивала. Мы с ней никогда не разговаривали, она не может быть убеждена в моей виновности. Я представляю ее себе в строгом костюме, на столе чашка кофе, она разминает плечи и думает, а не пойти ли домой. Не очень хорошо предъявлять обвинения двум подозреваемым, чьи дела Королевская прокуратура вести отказывается.

Часов в допросной комнате нет. Они есть на руке у Моретти, но их не видно за рукавом. Я не знаю, сколько прошло времени. Смотрю в зеркало, пытаясь разглядеть там какие-то силуэты. Прислушиваюсь к звукам в здании, а когда ничего не слышу, то боюсь, что мы остались одни.

– А Льюис здесь?

– Нет. Сержант уголовной полиции Льюис временно отстранен от дела.

– За что?

– За ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей.

Поспать мне долго не дают. Кажется, всего несколько секунд проходит между тем, как меня заводят в камеру и как приводят обратно в допросную к Моретти. Он пьет чай, но мне не предлагает.