Остров проклятых - Деннис Лихэйн

Он перешел к соседней камере, тут спичка как раз погасла, а из темноты, теперь совсем близко, прозвучал все тот же голос:

— Ты меня кинул.

Тедди дрожащей рукой чиркнул новой спичкой, но она сломалась пополам.

— Сказал, что вытащишь меня отсюда. Ты обещал.

Очередная спичка, не загоревшись, улетела в камеру.

— И солгал.

Четвертая спичка с шипением вспыхнула ярким пламенем, он поднял ее повыше и заглянул внутрь. В левом углу на койке сидел мужчина, опустив голову между колен и обхватив руками ляжки. Проплешину в середине обрамляли седые волосы. Сквозь кожу просвечивали кости. Он был в одних белых трусах.

Тедди облизнул сухие губы и позвал:

— Эй!

— Они меня вернули. Они говорят, что я их клиент.

— Я не вижу вашего лица.

— Они говорят, что теперь я дома.

— Вы не могли бы поднять голову?

— Они говорят, что это мой дом. Что мне отсюда уже не выйти.

— Я хочу увидеть ваше лицо.

— Зачем?

— Позвольте мне увидеть ваше лицо.

— Что, не узнал мой голос? После всех наших разговоров?

— Поднимите голову.

— Мне казалось, наши отношения выходят за рамки чисто профессиональных. Что мы стали друзьями. Спичка, кстати, сейчас погаснет.

Тедди взирал на голое темя, на подрагивающие конечности.

— Говорю вам, дружище…

— Что ты мне говоришь? Что ты можешь мне сказать? Очередную ложь.

— Я вас не…

— Ты лжец.

— Неправда. Поднимите…

Когда пламя обожгло кончик указательного пальца и внутреннюю поверхность большого, он выронил спичку.

Камера погрузилась во мрак. Он лишь слышал скрип кроватных пружин, корябанье грифеля о стену да хруст косточек.

И снова он услышал имя:

— Лэддис.

На этот раз голос донесся из правого угла камеры.

— Только не надо мне о правде.

Он выдернул сразу две спички и соединил их вместе.

— Она тут ни при чем.

Он чиркнул спичками. Койка была пуста. Он перенес пламя правее. Мужчина стоял в углу, спиной к нему.

— Согласен?

— Вы о чем? — спросил Тедди.

— Насчет правды.

— Не согласен.

— А я говорю, она тут ни при чем.

— В правде все дело. Мы должны установить…

— Все дело в тебе, Лэддис. С самого начала. А я тут с боку припека. Одно звено в цепочке.

Мужчина развернулся. И пошел на него. Лица у него не было. Опухшее месиво пурпурно-черно-вишневых тонов. Сломанный нос заклеен крест-накрест белым пластырем.

— Господи, — вырвалось у Тедди.

— Нравится?

— Кто это сделал?

— Ты.

— Каким образом я мог…

Джордж Нойс подошел вплотную к решетке. Его распухшие губы, напоминавшие велосипедные шины, были черны от швов.

— Трепач. Наобещал с три короба, а я снова здесь. Все из-за тебя.

Тедди вспомнил их последний разговор в тюрьме, в комнате для свиданий. Даже несмотря на землистый цвет лица, это был здоровый, жизнерадостный человек, оптимистично глядящий в будущее. Он даже рассказал анекдот, что-то про итальянца и немца в баре Эль-Пасо.

— Смотри на меня, — сказал Джордж Нойс. — Не отводи глаза. Ты ведь не собирался выводить их на чистую воду.

— Джордж, — он старался отвечать тихим ровным голосом, — это неправда.

— Правда.

— Нет. Чем, по-вашему, я занимался последний год жизни? Планированием этого визита. И вот я здесь.

— Пошел ты!

Его крик обжег Тедди как пощечина.

— Пошел ты! — еще раз выкрикнул он. — Последний год жизни ты занимался планированием? Ага. Планированием убийства Лэддиса. Вот вся твоя игра. Убить Лэддиса. И чем она обернулась для меня? Вот этим. Я снова оказался здесь. А я больше не могу. Эта пыточная не для меня. Ты слышишь? С меня довольно, довольно, довольно.

— Джордж, послушайте. Как они вас сюда вернули? Надо оформить перевод. Провести психиатрические консультации. Затребовать личное дело. Джордж, вся эта бумажная волокита…

В ответ раздался смех. Джордж просунул лицо между железными прутьями и заиграл бровями.

— Раскрыть тебе маленькую тайну?

Тедди шагнул ближе.

— Так-то оно лучше.

— Говорите, — сказал Тедди. И тут же получил плевок в лицо.

Он отступил на пару шагов, уронив при этом спички, и вытер лоб рукавом.

Из темноты раздался голос:

— Знаешь, на чем специализируется Коули?

Тедди провел ладонью по лбу и переносице. Сухо.

— Душевные травмы, вызванные горем, — ответил он. — Самоедство, связанное с чувством вины.

— Неееет. — Это слово вырвалось у Джорджа с сухим смешком. — Насилие. Конкретно — мужское. Он проводит специальное исследование.

— Это Нэринг.

— Коули. Этим занимается Коули. К нему привозят буйных и маньяков со всей страны. Почему, по-твоему, здесь так мало пациентов? Ты считаешь, что кто-то будет вникать в обстоятельства перевода пациента, склонного к насилию и имеющего психические проблемы? Ты действительно так считаешь?

Тедди снова чиркнул двумя спичками.

— Я отсюда уже никогда не выйду, — сказал Нойс. — Один раз удалось. Второй не получится.

— Успокойтесь, успокойтесь. Как они вас нашли?

— Они знали. Неужели непонятно? Все, что у тебя на уме. Весь твой план. Это их игра. Отлично разыгранная пьеса. Все это, — его рука описала широкий круг, — придумано для тебя.

Тедди улыбнулся.

— И ураган они тоже устроили для меня? Отличный трюк.

Нойс молчал.

— Объясните, раз вы все знаете.

— Не могу.

— Естественно. Так что давайте без паранойи, о'кей?

— Ты часто оставался здесь один? — спросил Нойс, разглядывая его сквозь решетку.

— Что?

— Один. Как часто ты оставался здесь один с тех пор, как все началось?

— Постоянно.

У Джорджа бровь полезла вверх.

— Сейчас ты один?

— С партнером.

— И кто он, твой партнер?

Тедди ткнул пальцем в сторону верхнего этажа.