Лед-15 - Линкольн Чайлд

Перед сидевшим на месте водителя «Снежного барса» Маршаллом открывалась широкая панорама снежной арктической бури. Хотя толстое ветровое стекло и металл надежно защищали его от ударов стихии, он ощущал, как покачивается большая машина под порывами вьюги, и слышал, как ледяные градины беспрерывно стучат по бортам и по крыше. Глухо завывал ветер, словно страдая от невозможности разорвать стальную обшивку и добраться до прячущегося за ней человека.

Оторвав взгляд от беснующихся снежных вихрей, Маршалл посмотрел на часы. Он ехал уже минут сорок. С тех пор как позади остались окрестности лагеря, пронизанные лабиринтами лавовых трубок, насквозь промороженная земля стала практически ровной, и он катил по ней со скоростью тридцать миль в час. Можно было, наверное, выжать из вездехода и больше, однако, не зная его возможностей, не стоило рисковать. Он солгал Логану насчет своей опытности — амфибии типа «Снежного барса» он не водил никогда, — но машина, к счастью, оказалась послушной, как грузовик или трактор, с дополнительными кнопками на панели для включения снегоочистителя, лебедки, вращающегося маячка и обогревателя. Сложнее всего было приспособиться к четырем независимым, управлявшимся гидравликой стальным гусеницам и к тревожно-головокружительному ощущению, будто он сидит чересчур высоко над землей.

Лучи света от полудюжины галогенных фар «Барса» с трудом пробивались сквозь темноту. Маршалл вгляделся в бушующую вокруг метель, затем перевел взгляд на GPS-навигатор, встроенный в приборный щиток. Он знал, что селение тунитов находится возле какого-то озера — по крайней мере, если верить Гонсалесу, а у него не было оснований не верить ему. В тридцати милях к северу, судя по данным GPS, имелся лишь один такой водоем, зато очень обширный. Однако больше всего Маршалла сейчас заботило топливо. Бак «Барса» был заполнен наполовину. Там болталось всего двадцать пять галлонов солярки или чего-то такого, и Маршалл понятия не имел, хватит ли этого, чтобы добраться до озера, отыскать селение и вернуться на базу.

И все же он продолжал гнать вездеход дальше, наблюдая, как «дворники» с трудом сметают липкий снег и ледяную крошку с ветрового стекла. Он тряхнул головой, пытаясь хоть немного прочистить мозги и сожалея, что не прихватил с собой термос с кофе. Неужели прошло всего тридцать шесть часов с того момента, как он обнаружил, что зверь исчез?

Он снова задумался, не окажется ли его поездка в лучшем случае лишь безумной затеей, а в худшем — гибельной для него самого. Если он вдруг застрянет здесь, в заметаемой снегом зоне, без топлива, его просто не успеют найти.

Но… «туниты знают ответ». Такой вывод сделал некий ученый полвека назад и счел его достаточно важным, чтобы запечатлеть на бумаге, зашифровать, а потом спрятать в своей комнатенке. А спустя эти полвека в тех же местах при странных обстоятельствах убит человек, еще один еле жив, и четырем десяткам людей угрожает нешуточная опасность. Если существует хоть малейший шанс, что тунитам что-либо известно, если в их легендах, присказках и обиходных присловьях может мелькнуть что-либо, способное пролить лучик света на происходящее, — рискнуть все же стоит.

Имелся также и другой резон, более личного свойства. Где бы Маршалл в последнее время ни находился и что бы ни делал, ему постоянно казалось, что он не один. За ним словно бы всегда наблюдала пара желтых глаз размером с кулак, с похожими на бездонные черные провалы зрачками. С тех самых пор, как он впервые увидел их сквозь толщу льда, они неотступно поблескивали где-то рядом. И ему, как палеоэкологу, очень хотелось понять это существо. Даже если Фарадей прав, даже если эта тварь действительно ожила и губит людей, Маршалл ощущал неодолимую тягу постичь, что она есть и чем дышит. И ради этого он готов был пробиваться сквозь снег и метель не только за тридцать миль, но и к краю света.

Кабина резко содрогнулась, затем еще раз — местность стала неровной. Маршалл сбавил скорость. Навигатор показывал, что озеро находится прямо по курсу. Широкое голубое пятно почти целиком заполнило весь экран. Теперь его можно было разглядеть и за окнами. В завывающей мгле проступала заснеженная равнина, уходящая к весьма нечетко обозначенной черте горизонта.

Маршалл притормозил вездеход и, повернув руль, двинулся вдоль береговой линии, тщательно выискивая любые признаки жилья. Он уже израсходовал десять галлонов солярки, и, значит, на поиски оставалось два или три галлона — не больше. Береговая кромка порой круто ныряла вниз, и ему приходилось смотреть в оба, то и дело надавливая всем весом на тормоза, чтобы не опрокинуть машину.

Неожиданно кабина сильно накренилась. Сообразив, что впереди зияет обрыв, Маршалл резко вывернул руль и дал газу. «Барс» содрогнулся, гусеницы заскрежетали по поверхности льда. Маршалл сбавил обороты двигателя, пытаясь найти баланс между сцеплением траков с опорой и поступательным движением вездехода, не давая ему соскользнуть в расширяющуюся расщелину. Понемногу, враскачку, большая машина наконец перевалила через торос и тяжело выкатилась на ровную землю.

Остановив «Барса», Маршалл немного посидел, подождав, пока успокоится сердцебиение, затем снова нажал на газ и двинулся вперед, постепенно удаляясь от опасных ледовых нагромождений.

И тут он что-то увидел в снежной мгле — или, по крайней мере, так ему показалось: в странных арктических сумерках обозначились какие-то серые сгустки. Снова остановив машину, Маршалл всмотрелся через стекло. Сгустки темнели чуть в стороне от ледовой равнины. Повернув руль, он медленно покатил к ним. Постепенно туманные тени превратились в две грубо сложенные изо льда хижины, окруженные сугробами и вихрями снежной крупы.