Молитва отверженного - Александр Варго

Саша на цыпочках приблизился к ней и присел на корточки.

— Танюша, — ласково прошептал он. — Это я.

Она замерла.

— Не надо. Не волнуйся. Все будет хорошо, — попробовал успокоить ее Денин.

— Где я? Куда ты меня привез?! — Голос любимой трепетал как слабое пламя догорающей свечи.

— Ты в безопасности. Тут есть крыша, теплые стены, еда и вода. — Саша глубоко вздохнул. — Да, здесь нет пола с нагретым песком, сауны со звуками океана. Придется немного потерпеть, милая. Путь к счастью пролегает через страдания.

— Страдания? Саша, зачем это на мне? — запинаясь, спросила Ковалева, вцепилась руками в ошейник и дернула его. — Ты в своем уме? Что с тобой? Ты решил сделать из меня зверя? Послушную собаку?!

— Танечка, родная…

— Не называй меня «родная», ублюдок! — выкрикнула Татьяна. — Что ты творишь? Боже, что ты со мной делаешь, гадина?!

В любое другое время слова «ублюдок» и «гадина», высказанные Таней в его адрес, нанесли бы Саше глубокую душевную травму. Сейчас же по его усталому лицу проскользнула лишь понимающая улыбка, и все.

Разве можно обижаться на ребенка, у которого сильный жар и температура? Ведь он очень капризный. Не хочет лежать в кровати, глотать горькие лекарства и так далее. Таня как раз и есть этот маленький, непослушный ребенок, мечущийся в горячечном бреду.

Родители знают, как вылечить своих детей.

Он сейчас и был самым заботливым родителем.

— Зачем?! — выкрикнула Таня. — Чего ради ты посадил меня на цепь? Во имя всего святого, Саша? Что с тобой?! — Она протянула вперед руки.

Александр, затаив дыхание, приложил ее пальцы к своей небритой щеке и мягко произнес:

— Потом ты поймешь, что у меня не было другого выхода, любимый котенок, — мягко произнес он.

Татьяна отдернула руки так резко, словно наткнулась на змею.

— Сколько сейчас времени? — спросила она глухим голосом.

— Скоро восемь вечера.

— Меня будут встречать в аэропорту. Ты отдаешь себе отчет в том, что будет с моей дочерью и сестрой, если меня не окажется в самолете?!

Саша кивнул, словно Таня могла видеть этот жест.

Конечно, он отдавал себе отчет. За то время, пока находился тут, Денин очень много думал. Анализировал. Размышлял. Теперь для него не существовало непредвиденных ситуаций.

— Они уже начали звонить мне, но я внес их в черный список. Не нужно волноваться. Я отправил с твоего телефона сообщение Рите. Ты сдала билет и ложишься в клинику на дополнительное обследование. А еще я написал, что ты потеряла зарядку от мобильника и позвонишь, как только сможешь. Скажем, через неделю. Уверен, твои близкие только порадуются за тебя.

Таня прекратила попытки освободиться, повернула голову в сторону Денина и заявила:

— Они приедут сюда и будут искать меня. Дорел тоже этого так не оставит.

Саша засмеялся. В комнате, закрытой наглухо, в сгущающихся сумерках этот смех напоминал кваканье жабы.

— Дорел тоже получил от тебя послание. Я нашел его телефон в твоем списке контактов. Правда, вряд ли он обрадуется этому сообщению, — отсмеявшись, сказал Саша.

— Что ты написал ему?! — едва смогла выговорить пленница.

— Чтобы он засунул свои благотворительные фонды себе в задницу и больше никогда не пытался выйти на связь с тобой.

Таня открыла рот, но ничего не сказала. Она лишь шумно, отрывисто дышала. Женщина была сломлена, раздавлена. Она ощущала себя гнилым овощем на дороге, по которой проносились равнодушные машины. Тане уже начинало казаться, что с ней разговаривал не Денин, а какой-то жуткий маньяк, голос которого похож на Сашин.

«Мяукай, киска!»

Она задрожала от страха.

«Продолжается тот самый кошмар, который начался еще в том сарае, где я оказалась тогда с Леонидом», — металась у нее в голове ужасающая мысль.

— Я люблю тебя. Только я смогу тебе помочь, — как во сне слышала она убаюкивающий голос Александра.

Он потянулся вперед, заботливо убрал с ее лица прядь волос и продолжил:

— Только я буду любить тебя такой, какая ты есть.

— Не трогай меня, — зашипела Татьяна. — Послушай, ты!.. Еще не поздно все изменить. Немедленно сними с меня это дерьмо!

— Мне придется разбудить тебя утром, — будто не слыша Татьяну, неторопливо проговорил Саша. — Не пугайся, когда услышишь звук молотка. Нужно кое-что сделать.

— Гроб? — устало спросила женщина.

Ей хотелось лечь на пол и умереть.

Денин снова залился неестественным смехом.

— Я люблю твое чувство юмора. Ладно. Я сейчас принесу кое-что поесть.

— Денин!.. — позвала его Таня.

На этот раз голос женщины звучал совершенно спокойно.

Он вскинул брови, мол, что еще такое?

— Ты чудовище, больное, совершенно обезумевшее. Как я могла поверить в тебя? Боже!.. — Она опустилась на матрас, зарылась в грязное одеяло.

На лице Саши не дрогнул ни единый мускул.

«Надо покормить Таню». — Эта мысль пульсировала в его мозгу, словно мигающая лампочка индикатора.

На данный момент это было самым важным. Все остальное — потом.

— Да, вот еще что, — спохватился он. — Таня, я очень тебя прошу вести себя тихо. Мне жутко не хотелось бы связывать тебе руки и ноги. Но я буду вынужден сделать это, если ты начнешь совершать необдуманные поступки. Пожалуйста. Нужно потерпеть всего несколько дней. Потом мы уедем.

— Уйди прочь. Я ненавижу тебя, — услышал он в ответ.

— Нет. Ты ошибаешься, потому что немного расстроена, — сказал он и покачал головой. — Мы любим друг друга.

Денин вернулся через десять минут, неся в руках стеклянную тарелку с вареным картофелем и сосиской. Рядом, прямо на полу, он поставил блюдце, запятнанное жиром, на котором горела свечка.

— Что смог, то и приготовил, — с виноватым видом сказал Саша, усаживаясь перед женщиной. — Пора ужинать, солнышко.

Однако Татьяна отказалась от еды.

Александр уговаривал ее, в какой-то момент попытался даже силой всунуть ей в рот ложку. Но она так страшно закричала, что Денин опешил. Напуганный тем, что ее голос могут услышать снаружи, он даже ударил Таню. Чуть-чуть. Не сильно. Ведь Саша любил эту женщину. Родители тоже иногда шлепают своих расшалившихся деток. Иначе они вырастают непослушными и распущенными. Вседозволенность и мягкость здесь недопустимы.

Таня тихо плакала, скорчившись на краю матраса. Рыжие волосы огненным каскадом закрывали ее уродливое лицо.

Из комнаты донеслась мелодия входящего вызова, заработал мобильник Игоря, но Саша не обратил на это никакого внимания.