Как ты смеешь - Меган Эббот

– А, – только и могу выдавить я.

– И я снова сказала, что мы были просто друзьями. Наверное, они просто пытаются разобраться, что у него было на душе.

– А, – повторяю я.

– Но на этот раз они задавали много новых вопросов о нашей последней встрече. Кажется, полиция и Нацгвардия пытаются понять, как он дошел до этого, – объясняет она.

Она говорит как будто под диктовку. С трудом, медленно выговаривая слова, будто произносит их на незнакомом языке.

– Уверена, бояться нечего, Эдди, – продолжает она и крепче вцепляется в руль. – Но решила на всякий случай с тобой поделиться.

– Я рада, – отвечаю я. Но она еще ничего не рассказала про браслет. – Это все?

Словно почувствовав мое разочарование, она похлопывает меня по плечу.

– Эдди, ничего не случится, если мы будем держать рот на замке, – она кладет руку мне на плечо и забывает ее там. Не помню, чтобы она раньше так делала. – Нам нужно быть сильными. Сосредоточиться. Ведь кроме нас двоих, больше никому ничего не известно.

– Точно, – отвечаю я. Мне снова хочется ощутить это теплое оцепенение от того, что она делится со мной, но ведь она не делится. Точнее, не до конца. И все, что я чувствую – это присутствие Бет, которая словно притаилась где-то рядом и наблюдает за нами.

– Значит, у нас все в порядке? – спрашивает она.

С одной стороны, мне хочется все ей рассказать, объяснить, почему ей нужно опасаться Бет, которая уже ступила на тропу войны. Но она же сама рассказывает мне только то, что хочет. Вот и я решаю промолчать.

– Место флаера досталось Бет, – говорит она, словно прочитав мои мысли. Похоже, они это обе умеют. – Она теперь главная. И на матче она будет летать.

«Колетт, – хочется сказать мне, – почему ты думаешь, что на этом дело и кончится? Тебе придется отдать ей все, пока мы не поймем, что ей на самом деле нужно. Пока она сама этого не поймет».

– Сначала я назначила ее капитаном. Теперь флаером, – она испытующе смотрит на меня.

«Никто меня не назначал, – слышу я голос Бет. – Я сама себя назначила. Сама себя сделала».

Колетт хватается за переключатель передач.

– А что еще мне было делать? – спрашивает она, и вид у нее немного ошарашенный. – Господи, она всего лишь семнадцатилетняя девчонка. С какой стати…

Она умолкает.

– Скоро ей надоест, – наконец произносит она, словно пытаясь убедить саму себя. – Так всегда бывает.

Вернувшись домой, сажусь у компьютера, вперившись в экран, чуть не утыкаясь в него лбом, и читаю новости.

«Пока ответов нет: причина смерти гвардейца до сих пор не выяснена».

А если они решат, что это убийство, чем это обернется? Что будет с нами – с Колетт, со мной?

Колетт, Колетт. Мой сержант, бросивший меня в самое пекло сражения…

Я хотела стать частью ее мира, но не думала, что этот мир окажется таким.

Ночью мне снится тот вечер, когда мы с Бет впервые напились в хлам. Мы забрались на гору Блэк-Эш, и она все повторяла: «Ты точно готова, Эдди? Готова, на сто процентов?» И я отвечала, что да; в голове стоял туман от шнапса, и от восторга хотелось скакать. «Но ты же не боишься, Эдди? Докажи, что у тебя львиное сердце».

Я помню, как упала, зажмурив глаза, уже почти в бреду, и Бет подползла ко мне без рубашки, в огненно-красном лифчике. Сказала, что будет следить, чтобы я не скатилась к краю обрыва. Что спасет нас обеих.

Ты только вниз не смотри, Эдди. Никогда не смотри вниз.

А ее голос исходил словно из глубокой расселины где-то внутри меня и отзывался в груди, в горле, в голове, в сердце.

«Когда смотришь в бездну, Эдди, – сказала она, и ее глаза блеснули, как две сияющие звезды, смеющиеся, а может, плачущие, – бездна тоже смотрит в тебя»^[43].