Обязательно должна быть надежда - Сергей Протасов

В кабинете Токарев запустил компьютер, нашел в нем файл, содержащий прошлый План мероприятий, и стал вбивать в него намеченные действия, ответственных и сроки выполнения. Он печатал, но мысли об удостоверении Бабина не выходили из головы. Кривицкий, получив инструкции, уехал. Солнцев медленно складывал бумаги в потертый коричневый портфель.

— Вас, Алексей Николаевич, Шаров очень хвалит, — предпринял очередную попытку Токарев. — Говорит, опытный, прозорливый, даже талантливый. Много пользы еще…

— Не уговаривай, Коль, не могу я больше служить, хватит, — Солнцев перестал собираться и сел за свой стол, его пальцы подрагивали. — Если бы не ты, я год назад бы уволился. Сердце у меня, уже два микроинфаркта было. Понимаешь? — печальный оперативник выдвинул ящик стола, наклонился вбок и опустил в ящик руку. — Нина моя хорошо зарабатывает в магазине, приглашает помощником начальника службы безопасности их торговой сети. Зарплата втрое против нашей, — он выложил на стол темно-синий ежедневник. — Работа спокойная. Ты ведь знаешь Нину, она женщина деликатная, уважает мои чувства и все такое, но даже она поджимает. «Увольняйся, увольняйся!» Каждый день! А тут как раз вакансия открылась. Ждут они меня.

Токарев уловил грусть в длинном, каком-то прощальном взгляде Солнцева. Таким взглядом провожают поезда, надолго увозящие любимого человека, или целую свою жизнь, уехавшую навсегда.

— Да и устал. Нормально все будет. Знаешь, я много раз замечал — кажется, незаменимый работник, замечательный человек. Как мы без него? А уходит или умирает, и уже через неделю про него забывают. Пять рабочих дней! Будто никогда такого не было. Как ряска болотная сомкнулась, и никаких следов пребывания. Вот я уйду или помру — все забудут, как только некролог уберут с доски объявлений.

— Тьфу на вас, Алексей Николаевич!

— Не плюйся в небо, в себя попадешь. Ладно, это всё из раздела «поэзия». Помнишь, у Свекольникова ежедневник был?

— Ну.

— Смотрел в него?

— Когда?

— Ну, да. А я его пролистал, — Солнцев начал медленно переворачивать страницы.

— И?

— Имеется кое-что интересненькое. Напрасно, напрасно ты не удосужился. Ежедневники всегда содержат уйму интересной и полезной информации, главное — ее найти, так сказать, вычленить. Иные следователи пренебрегают чтением, берегут глаза, полагаясь на допросы и пытки, ленятся, в результате опера бегают с оружием по всему городу и его окрестностям, тратя уйму времени и средств, а подчас рискуя жизнью. Но и в кабинетной работе может быть толк! Возьмем хотя бы Шерлока Холмса, он…

— Николаич!

— Вот! Бабин Владилен Феликсович, чье удостоверение к награде ты нашел, оказывается, подопечный нашего Эдуарда, — Солнцев хитро улыбался и медленно шелестел листами. — Тут распорядок посещений, перечень лекарств и продуктов, даты какие-то. А где же у нас адрес? Вот у нас и адрес. Улица Кирова, дом 14, квартира 25. И телефончик записан. Вуаля!

— Алексей Николаевич, вы гений!

— Просто ответственно отношусь к своей работе. Однако мне пора ехать — информацию по пропавшим старикам собирать, согласно вашему распоряжению. Начну здесь, потом по отделениям прокачусь. Иваныч, я, наверное, сегодня не вернусь уже, не против?

— Конечно. Спасибо вам, Алексей Николаевич. Доложите часов в полпятого.

— Есть!

* * *

В квартире Бабина телефон не отвечал.

Токарев позвонил в собес и выяснил, что В. Ф. Бабин, 1927 года рождения, действительно обслуживался Свекольниковым, но восьмого февраля, во вторник, от старика поступило заявление, датированное седьмым числом, с отказом от услуг собеса в связи с приездом какого-то родственника и убытием самого Бабина под Тверь до осени к родственнику в гости. Строгая Вероника Витальевна также рассказала, что на другой день к вечеру, около шестнадцати тридцати, Эдуард был направлен по месту жительства Бабина с заданием передать ключи от его квартиры и взять расписку, но с этого задания он не вернулся. Также она упомянула, что Эдик весьма удивился отказному письму Бабина, поскольку перед этим, с его слов, они расстались как лучшие друзья. В итоге оставалось неизвестным, передал ли он ключи и получил ли документ.