Украденное лицо - Тара Изабелла Бертон

Это снова Рекс.

– Как здорово слышать твой голос, – говорит он.

Луиза загружает с «Гугла» фотографию заката над красивым озером на севере штата Нью-Йорк. Вот именно сюда отправится человек, скажем, если только что-то узнает, что его лучшая подруга трахалась с его бывшим, и если у него есть деньги, чтобы вот так сняться с места и махнуть на природу.

Лавиния ставит геометку в Биконе, штат Нью-Йорк. И выкладывает фото в Интернет.

«Возрождение», – подписывает она его.

Рекс встречается с Луизой за послеобеденным чаем в венгерской кондитерской рядом с кампусом Колумбийского университета. Сумка у него забита изданиями Лёбовской серии. Под глазами у него мешки.

– Я сегодня заснул на семинаре, – говорит он. Он держит ее за руку. – Это нечто, а?

Луиза помешивает в кофе взбитые сливки, не делая ни глотка.

– Как все прошло? – наконец спрашивает он.

Она пожимает плечами:

– Лавиния, ты же ее знаешь.

– Она что-нибудь подожгла? – Он улыбается. Чуть-чуть.

– Нет. Она вела себя спокойно.

– Правда? – удивляется Рекс. – Как-то не могу это представить.

– Я в смысле… тихо. Не спокойно, а тихо.

– Как думаешь, с ней все нормально?

Луиза протягивает ключи.

Словно Лавиния может быть столь великодушна и снисходительна.

– Она сказала, что ей нужно больше пространства. Она уехала на неделю. На природу.

– А потом что?

– А потом… – Луиза старается об этом не думать. – А потом она вернется обратно.

Он вздыхает. Поднимает на нее глаза.

– Слушай, Луиза?

Она помешивает кофе. Улыбается тихой, доброй, ласковой улыбкой.

– Мы ведь не очень плохие, так?

Она хлопает его по руке. Сплетает вместе их пальцы.

– Конечно, нет, – отвечает Луиза.

– Ты права, – произносит Рекс. – Конечно же, ты права. Я туплю. Давай учиним что-нибудь веселое. Прекрасный день… На учебу мне только в среду. Пошли в музей.

– Всегда есть Мет. – Луиза думает о местах, о которых она знает, что там наверняка понравится ребятам, всегда носящим твидовые блейзеры. – Или Новая галерея – там полное выставочное собрание Фердинанда Ходлера… – Билет туда стоит двадцать долларов.

Рекс не отвечает.

– В музейном кафе подают вкусные шоколадные пирожные. (Под водой нет трупа, на дне реки нет кофра, в сливе душа нет крови.)

– Может…

– Что?

Она видит его лицо. У него пылают уши.

– Это… из-за нее?

Как, думает она, один человек может так много значить?

– Глупости, – говорит он. – Нам надо пойти… конечно, мы можем пойти. Но… – Он вздыхает. – Я там раньше был.

– И?

– В смысле… мы там раньше были.

– Что?

– Типа… это было наше первое свидание.

– Ой. Ой.

– Прости… как-то странно все… меня глючит.

– Нет, это ты меня прости. Мне надо было…

– Откуда тебе вообще знать!

Они не выходят у Луизы из головы, оба, длинные и не расчесанные волосы Лавинии, ее восторженная улыбка, такая сияющая Лавиния под руку с ним, Лавиния в дорожном кофре с лодыжкой у самых ушей.

– Просто поехали домой.

Они едут к Рексу на такси. Рекс расплачивается.

Они занимаются сексом на кровати, потом еще на диване, потом обвивают друг друга, заказывают тайский ужин и смотрят по Интернету «Жемчужину короны». На улице прекрасная погода, и в такой вечер в Нью-Йорке есть много чем заняться, но Лавиния всем этим уже занималась, и поэтому они просто пьют пиво из его холодильника, поскольку хоть этого, Луиза уверена, Лавиния никогда не проделывала.

Рекс так осторожен, когда занимается с ней сексом. Он утыкается лицом ей в шею и что-то бормочет между ее грудей и под ними, прислоняет голову на изгибе ее бедер и прислоняется ею к ее ляжке.

– Господи, – неустанно повторяет он, – какая же ты красивая.

И Луиза знает, что она этого не заслуживает, но думает: еще один такой день. Дайте мне еще день.

– Слушай, Луиза?

Он говорит это, уткнувшись ей в лопатку.

– Да?

– Как сильно – по шкале, скажем, от одного до десяти – ты ненавидишь Хэла?

– На восемь? А почему ты спрашиваешь?

– В эту субботу он празднует день рождения. Типа – гибридный день рождения – совмещает с Днем независимости, устраивает вечеринку в доме отца, и там будут люди, знаешь. И выпивка. И еда. – Он приподнимается на локте. – И если это не странно… – Он выдыхает. – Я ему о тебе рассказал. Надеюсь, все нормально.

– Все хорошо, – отвечает Луиза. – Это его не удивит. – Она откидывается на подушку. – Он мне уже об этом все уши прожужжал.

– Он просто так, рисуется. Он не злой. Когда ты узнаешь его поближе…

– Он что, ангел?

– Ты же знаешь, как все обстоит, – говорит Рекс. – Он мой лучший друг.

– Да, – соглашается Луиза. – Я знаю, как все обстоит.

Луиза возвращается в квартиру (как хорошо, как странно, но хорошо отпереть дверь, распахнуть ее, зажечь свет). Она убирает всю одежду Лавинии обратно в шкаф. Раскладывает ее по полкам.

Она надевает пепельно-синий халат Лавинии.

Он пахнет духами Лавинии.

Она пристально глядит на пятно в гостиной там, где раньше стоял дорожный кофр.

Лавиния выкладывает в Интернет очередное фото с природы.

Все ставят лайки.

Лавиния пишет сообщение Мими.

Переживаю кризис веры. Долгая история. Уехала на природу, чтобы развеять голову. Но скучаю! ДАВАЙ КАК-НИБУДЬ СКОРО СХОДИМ В ЛЕДЯНУЮ КЛЕТКУ да да да?

Мими отвечает эмодзи паука, пытающегося кого-то обнять всеми лапками.

Рекс посылает Луизе фотографию с видом из своего окна.

Уже скучаю по тебе, пишет он.

И Луиза думает: скучает, скучает.

Она старается не вспоминать его лицо, когда она спросила, не пойти ли им в Новую галерею (ей неплохо бы знать – это одно из мест, куда Лавиния все время ее тянула в своих оперных нарядах и мехах).

Она думает: как же много вещей, которые мне надо бы знать.

Луиза проходится по ящикам Лавинии. Сбрасывает на пол всю одежду Лавинии (белье, высокие чулки, шелковые блузки, носовые платки). Проходится по книжным полкам. Том за томом скидывает книги на пол. Заглядывает под кровать, под персидский ковер, в маленькие коробочки из-под драгоценностей на туалетном столике. Срывает постельное белье.