Фалько - Артуро Перес-Реверте

– Ты мне еще не сказал, что тут делаешь.

– Правда. – Паук провел пальцем вдоль выщипанных бровей. – Не сказал.

Знакомы эти двое были не очень близко. Четыре месяца прослужили вместе в Группе Грязных Дел, где Паук был всего лишь простым исполнителем и время от времени курьером. Перед войной он поднаторел на убийствах синдикалистов в Барселоне. Всему свое время: пока Фалько после еще двух таблеток и еще двух бокалов коньяка принимал душ, разговор вертелся вокруг ареста и загадочного освобождения. Как ни странно, Паука оно не слишком удивило, как и задержание ночью посреди улицы.

– Тебе очень повезло.

Фалько вспомнил, что этими же словами простился с ним лысый. Он поднес к губам горлышко бутылки и сделал еще глоток. Долгим, внимательным взглядом окинул Паука.

– Адмирал шлет тебе поклон, – сказал тот.

Фалько продолжал недоверчиво его разглядывать. Он умножил два на два, и произведение ему не понравилось.

– Ты пока не ответил на мой вопрос. Итак, что ты тут делаешь?

– Я думал, ты знаешь, потому что ночью тебе через «Радио Севильи» отправили сообщение. Друзьям Феликса, как положено.

– Ночью я не слушал радио. Ночью, как я только что сказал, меня лупили в ЧК.

– Очень жаль. Такое милое было сообщение. Его придумал лично адмирал, чтобы оповестить тебя о моем приезде: «Пакито везет вам шоколад». Улавливаешь игру слов?

Он насвистал несколько тактов из «Пакито-лакомки»^[26] и маслено улыбнулся. Фалько подошел к шкафу в спальне и стал одеваться: трусы, носки, полотняные брюки. Темная рубашка-поло с короткими рукавами. Предстояла долгая работа, и одеться следовало удобно.

– Второе сообщение подтверждало время высадки: «Друзья Феликса выпьют кофе в назначенный час». Жаль-жаль, что ты пропустил… Хотя твои люди, наверно, слышали.

– А что тебе известно о моих людях?

– Да кое-что известно. Что ты командуешь группой поддержки. Что она, как и штурмовая группа, состоит из фалангистов. И что ты, по твоим словам, должен был встретиться с ними ночью, да не успел.

– Может быть, они ушли, узнав, что случилось со мной.

– Неважно. Высадка произойдет в любом случае – с ними или без них. – Паук загадочно помолчал. – И даже без тебя.

– То есть?

– Меня послали, потому что адмирал хочет быть уверен, что ты знаешь новости. И выполняешь инструкции. И чтобы убедить тебя, что все правда, я должен передать тебе следующее: он вклеил в альбом первую марку Ганновера. Черную на голубом. – И устремил на Фалько пытливый взгляд: – Ты понимаешь, о чем речь?

– Да.

– Слава богу. Потому что я – нет.

Фалько, шнуровавший английские башмаки с парусиновым верхом, поднял голову и замер, глядя на Паука:

– За исключением марки я не понимаю ни черта. О каких новостях ты толкуешь?

– Произошли изменения.

– Серьезные?

– Относительно. Высадка фалангистов состоится, но приказ теперь другой. Ты не должен сопровождать их до места.

– Почему это?

– Потому что их всех положат.

Фалько, встававший с кровати, снова сел.

– Кто?

– Красные.

– А как об этом узнал адмирал?

– А он сам это и подготовил.

Фалько, потеряв дар речи, смотрел на него недоверчиво:

– Иными словами, начальник военно-морской разведки – то есть наш с тобой шеф – подготовил операцию по освобождению лидера «Фаланги» и сам же теперь собирается ее провалить?

Паук, казалось, наслаждается всем происходящим. А больше всего своей ролью курьера, который вдруг достает из цилиндра кролика.

– Именно об этом я тебе и говорю.

– Что тогда я здесь делаю? Зачем мне дали это задание?

– Именно за этим. Чтобы ты помог провалить операцию.

Фалько по-прежнему сидел, упершись кулаками в бедра. И чувствовал, что не в силах подняться. Коньяк, аспирин, усталость и то, что он сейчас услышал от Паука, – от всего этого у него закружилась голова.

– О-о, дьявол… – еле выговорил он и повалился на кровать.

Паук присел у него в ногах. Заботливо склонился так близко, что Фалько почувствовал запах его помады и одеколона.

– Ну, как ты? Отошел?

– Я сейчас в лучший мир отойду, мать его так…

– Ты поспокойней, поспокойней воспринимай…

– Что за чушь?!

– Вовсе не чушь. Хочешь скажу, как я это вижу?

– Ну, валяй. Авось, поможет.

И Пакито-Паук, соединив собственные догадки и то, что было ему доподлинно известно, рассказал, как он это видит. Генштаб каудильо никоим образом не мог возражать против идеи освободить Хосе Антонио, которая исходила от руководителей «Фаланги», однако не без оснований предполагал, что, оказавшись на свободе и в Саламанке, тот будет оспаривать полновластие генерала Франко. Двум петухам в одном курятнике не ужиться. Вот и решили для виду согласиться с «голубыми рубашками» и провести операцию, но так, чтобы она ни в коем случае не кончилась успешно.

– Ну, теперь уяснил?

Фалько кивнул. Уяснил. И мог теперь даже заполнить пустые клеточки. Адмирал – близкий друг Николаса Франко, родного брата каудильо и куратора всех спецслужб. Он-то и взял все на себя. Высокая политика и сложная красивая комбинация с немцами, с фалангистами, с чертом и дьяволом. А всю вину свалить на красных.

– А они-то в курсе дела?

– Красные?.. Не знаю. – Паук полюбовался своими отполированными ногтями. – Но если представлять себе, как это действует… Донос, засада на дороге, вождь «Фаланги» отправляется обратно в каталажку, а его приверженцы с пением партийного гимна превращаются в мучеников за святое дело… – Он поцеловал кончики пальцев, словно отведав изысканное кушанье. – Все чисто и гладко.

– Да их же больше двадцати человек, считая тех, кто уже здесь.

– Что делать, дружище… Государственные интересы.

– А я, значит, должен буду завести их в ловушку?

– Боюсь, что да.

– Два десятка жизней… Ты понимаешь, что говоришь?

Паук скривил губы:

– Генералы Франко каждый день жертвуют сотнями жизней. Ну и потом, у тебя репутация человека, которого чужие жизни мало беспокоят.

– А тебя?

Тот вместо ответа глумливо ухмыльнулся.