Клуб Мефисто - Тесс Герритсен

— Ну что ж, чудесно! Идемте ко мне в кабинет, у меня там есть лупа, и я смогу рассмотреть получше. Глаза уже не те. И хоть я терпеть не могу лампы дневного света, без них тут не обойтись.

Джейн последовала за ним к лестничному колодцу, силясь приноровиться к его невыносимо медленной шаркающей походке. Неужели этот чудак еще преподает? Он выглядел до того дряхлым, что, казалось, вряд ли был в состоянии подняться по лестнице. Но Фон Шиллера ей рекомендовали на кафедре сравнительной зоологии, к тому же в его глазах мелькнул нескрываемый живой интерес, когда он увидел то, что она извлекла из своего кармана. Ему явно не терпелось взять в руки этот предмет.

— Вы что-нибудь знаете о морских раковинах, детектив? — спросил Фон Шиллер, неспешно поднимаясь по ступеням и хватаясь шишковидными пальцами за резные перила.

— Только то, что можно узнать, поедая моллюсков.

— То есть вы никогда их не собирали? — Он оглянулся. — А между тем, да будет вам известно, Роберт Луис Стивенсон однажды заметил: «Быть может, судьба более благосклонна к тому, кто любит собирать ракушки, чем к тому, кто родился миллионером».

— Надо же! — «Думаю, я предпочла бы стать миллионершей».

— И страсть эта у меня с раннего детства. Родители каждый год возили нас к морю, на Амальфитанское побережье. И в спальне у меня всегда скапливалось столько коробок с ракушками, что негде было развернуться. Они, знаете ли, сохранились у меня до сих пор. Включая дивный экземпляр Epitonium celesti. Довольно редкий. Я купил его, когда мне было лет двенадцать, заплатил весьма приличную цену. Но я всегда думал так: тратиться на раковины — значит удачно вкладывать деньги. Ведь это изысканнейшее из творений Матушки Природы.

— Вы видели фотографии, которые я послала вам по электронной почте?

— О да. И одну даже переслал старому моему приятелю Стефано Руфини. Консультанту компании «Медшеллс». Они находят редкие образчики раковин со всего света и продают состоятельным коллекционерам. И он согласился со мной по поводу вероятного происхождения вашей ракушки.

— Так что это за раковина?

Фон Шиллер взглянул на нее с улыбкой.

— Думаете, я дам окончательный ответ, даже не осмотрев ее как следует?

— Да вы, похоже, и так все знаете.

— Скажем так: примерно знаю, — заключил он, поднимаясь все выше по лестнице. — Класс гастропода, — продолжал он, перешагнув на следующую ступеньку. — Отряд ценогастропода. — Еще шаг вверх, и новое мудреное словечко. — Подсемейство букцинацея.

— Простите. И что все это означает?

— Это означает, что ваша ракушечка прежде всего гастропод, что в переводе значит «брюхоногий моллюск». К этому же общему классу моллюсков относится береговая улитка, или блюдечко. Это одностворчатая раковина с мощной ногой.

— Эта ракушка так и называется?

— Нет, это только филогенетический класс. В мире существует по меньшей мере пятьдесят тысяч разновидностей брюхоногих моллюсков, и далеко не все из них обитают в океане. Обычный полевой слизень, к примеру, тоже брюхоногий моллюск, хотя у него нет раковины. — Фон Шиллер поднялся на самую верхнюю лестничную площадку и направился дальше по коридору, где находилось еще больше стендов и шкафов, откуда на Джейн с немым укором поглядывали безжизненными глазами представители чучельного зверинца. При этом, однако, у Джейн было настолько живое ощущение, будто за нею следят, что она даже остановилась и, обернувшись, оглядела оставшуюся позади пустынную галерею. Шкаф за шкафом, стенд за стендом с выставленными на обозрение чучелами различных животных.

«Никого здесь нет, кроме нас, убитых животных».

Джейн повернулась, чтобы последовать за фон Шиллером.

Но тот куда-то исчез.

Некоторое время она стояла посреди длинной галереи в полном одиночестве, слыша только биение своего сердца и ловя на себе недобрые взгляды всех этих существ за стеклом.

— Доктор фон Шиллер! — позвала она, и ее голос будто эхом прокатился по бесконечным пустынным коридорам.

Из-за шкафа показалась голова ученого.

— Ну, так вы идете? — спросил он. — Вот мой кабинет.

Кабинет — слишком громкое название для помещения, которое он занимал. Дверь с табличкой «Доктор Генри фон Шиллер, заслуженный профессор в отставке» вела в уединенный закуток без окон, размером чуть больше подсобки уборщицы. Все, что там могло уместиться, это стол, два стула да кое-что по мелочи. Профессор повернул настенный выключатель и зажмурился от ярко полыхнувшего дневного света.

— Давайте-ка поглядим на нее, — сказал он и жадно схватил пакетик на молнии, который Джейн едва успела ему протянуть. — Значит, говорите, нашли ее на месте преступления?

Риццоли на мгновение задумалась. Потом ответила положительно. Ее вогнали в горло мертвой женщине — вот о чем она умолчала.

— Думаете, это имеет какое-то особое значение?

— Надеюсь, вы сможете мне сказать что-нибудь по этому поводу.

— Можно потрогать ее?

— Если это необходимо.

Профессор раскрыл пакетик и узловатыми пальцами извлек из него ракушку.

— Ну да, — проговорил он, обойдя стол и усаживаясь на скрипучий стул. Включил настольную лампу на гнущейся ножке, достал лупу и линейку. — Да, я так и думал. Похоже, э-э… двадцать один миллиметр в длину. Не очень хороший экземпляр. Ее бороздчатость не так уж и красива, к тому же — видите? — она немного обколота. Возможно, это старая ракушка, завалявшаяся в коробке какого-нибудь собирателя. — Он посмотрел на Джейн из-под очков своими водянистыми глазами. — Pisania maculosa.

— Она так называется?

— Да.

— Вы точно знаете?

Профессор положил лупу, глухо брякнувшую об стол, и встал.

— Вы что, мне не верите? — резко спросил он. — Что ж, ваше дело.

— Я не говорила, что не верю.

— Да нет, вы именно так и сказали.

С этими словами фон Шиллер опрометью выскочил из кабинета — с такой быстротой, на какую, как ей казалось, он был вовсе не способен. В раздражении спеша доказать свою правоту и увлекая за собой Джейн, он мчался по мрачному лабиринту коридоров, заставленных экспозиционными стендами и шкафами, откуда на них взирали мертвыми, остекленевшими глазами чучела животных; он тянул ее в самый дальний конец здания. Это было явно не самое посещаемое место в музее. Машинописные ярлыки под экспонатами пожелтели от времени, стекла стендов и шкафов изрядно запылились. Фон Шиллер шмыгнул в узкий коридор между шкафами, подскочил к одному из них, выдвинул ящик и достал коробку с образцами.

— Вот, — сказал он, раскрывая коробку. Вытащил изнутри пригоршню ракушек и разложил их в ряд на витрине. — Pisania maculosa. Вот еще, и еще. А вот ваша. — Он взглянул на Джейн с негодующим видом оскорбленного ученого. — Ну и как?