Убить Ангела - Сандроне Дациери

– А на самом деле? – спросил Гварнери.

Лицо Данте оставалось непроницаемым.

– Похоже, очередной обман. Я ошибался. Как и сейчас, когда решил испробовать на вас свой фокус.

Эспозито рассмеялся:

– Вы обещали доказать мне, что безошибочно разбираетесь в людях. Но кажется, пока все наоборот.

Молниеносно перемешав карты, Данте снова разложил их на столе. Карта с испачканным краем оказалась посередине.

– Да ладно вам, хватит. Мне уже совестно, что я так легко вас обыгрываю, – сказал Эспозито.

– Тогда я повышу ставку. Сто евро.

Эспозито жадно улыбнулся:

– Только учтите, я вам должок не спущу.

– Если проиграю, то расплачусь сполна.

– Гварнери, ты свидетель. – Эспозито перевернул центральную карту. Это был пиковый туз – Саддам Хусейн. – Какого…

– Взгляните и на остальные.

Эспозито перевернул карты. Дамы среди них не было.

– Он тебя сделал, – сложившись пополам от смеха, заявил Гварнери.

Данте вытащил даму из-под лежащей на краю стола перчатки.

– Я стер пятно с загаданной карты и испачкал другую. Да и помечена она была не случайно.

– Надувательство! – раздраженно проворчал Эспозито.

– А промолчать о том, что карта крапленая, – не надувательство? – спросил Данте, закуривая очередную сигарету. – Вы хотели покрасоваться, но не слишком присматривались, потому что стеснялись глазеть на мою руку. Я лишь предположил, что вы считаете меня более неуклюжим, чем на самом деле, и не преминул этим воспользоваться. – Данте раскрыл веер из карт больной рукой и снова надел перчатку. – Видите? Человеческие существа гораздо менее сложны, чем принято считать. Их поведение можно с достаточной уверенностью предугадать.

– Вы тоже человек, – сердито сказал Эспозито.

– Но не всегда себя им ощущаю. – Данте сложил карты в стопку и вернул ему. – С вас сто евро.

– Разбежались.

– Так и знал… Что такое? – спросил он: какой-то полицейский подошел к Эспозито и зашептал ему на ухо.

– Госпожа Каселли выходит, – ответил инспектор.

Данте вскочил:

– Вы позволите мне с ней поговорить?

– Пожалуйста.

Данте побежал к главному входу. Несколько мгновений спустя через проходную, устало помахав охраннику, прошла Коломба. На ней была вчерашняя одежда, и Данте понял, что его подруге даже не разрешили заехать домой, чтобы переодеться. Она чуть не столкнулась с ним лоб в лоб.

– Данте… Что ты здесь делаешь?

– Тебя ждал. Как с тобой обращались? Тебя хоть кормили?

– Все хорошо, я просто устала. Иду домой, – без выражения сказала она.

Данте пятился перед Коломбой, заглядывая ей в лицо:

– Скажи только, когда мы снова увидимся. Как ты знаешь, следы имеют свойство остывать.

Коломба остановилась:

– Ты о чем вообще?

– О расследовании. Мы проиграли бой, а не войну.

– Совсем с ума сошел? Нет никакого расследования, можешь ты это понять?

– А как же ангельская дамочка? Мы что, позволим ей и дальше весело порхать? И может, убить кого-нибудь еще?

– Тебе что, дали прочитать мои показания?

– Только спросили, что я думаю на этот счет. Я ответил, что, по-моему, она существует.

– Поздравляю.

– КоКа… Это не шутки. Твои начальники слишком тупы или продажны, чтобы это понять. Но ты не такая.

– Очень жаль. В противном случае жить мне было бы гораздо легче. – Коломба оттолкнула его с дороги. – Я иду спать. Обсудим в другой раз.

Она исчезла вдали, а Данте так и остался стоять на тротуаре, закипая от сочувствия и разочарования. К нему подошел Гварнери:

– Все хорошо?

Данте опомнился:

– Конечно. Коломба сказала, что я могу у вас кое о чем спросить. Что вы точно можете помочь, – солгал он.

– Что вы хотите знать?

– Все просто. Кто занимается трупом Мусты?