Выстрелы на пустоши - Крис Хаммер

Чем не потрясающий рассказ, не первоклассное воскресное чтиво? Все ингредиенты налицо: убийство, религия, секретные агенты, секс. Божечки, ну и смесь! Так откуда колебания? Байрон Свифт мертв, а мертвецы не предъявляют исков. Можно писать о священнике что угодно, не опасаясь отдачи. Разве что от Макса Фуллера, редактора и давнего покровителя. Еще в те времена, когда Мартин был всего лишь зеленым новичком, тот уже возглавлял редакцию, и все новички и неоперившиеся журналисты жили в страхе, потому что он требовал абсолютной точности.

Мартин разглядывает свои руки. Не натруженные, не руки честного человека. Руки убийцы? Убийство персонажа, оно понарошку: ничего общего с тем, что сделал Байрон Свифт. Свифт мог завалить человека с сотни метров пулей в шею, у него была твердая рука и сердце, очерствевшее от смертей. Мартин Скарсден со своими нежными ладонями и отстраненностью в сердце способен уничтожить репутацию человека с еще большего расстояния, даже по ту сторону смерти, если придется.

Интересно, как выглядели руки молодого священника? Такие же мягкие и белые, как у него? Или сохранили мозолистую нечувствительность, приобретенную за годы в спецназе? Мартин разглядывает свои ладони, ища свидетельства клавиатурных злодеяний.

– Здрасьте!

Голос вырывает Мартина из раздумий. Паренек в красной рубашке, все еще со своей палкой.

– Привет! – отвечает Мартин.

– Вы уж извините.

– За что?

– За церковь. Не хотел вас пугать.

– Да ладно, – отвечает Мартин. – Может, присядешь?

– Спасибо.

Мальчик садится на скамейку напротив.

– Ты Люк, верно?

– Угадали, – отвечает мальчик.

– А я Мартин, не забыл? Мартин Скарсден.

Мартин ждет. Мальчик явно его искал, наверное, что-то решил рассказать. Однако тот молча сидит, время от времени бросая на него взгляды, и ничего больше. Возможно, просто захотел компании. Придется самому завести разговор.

– Люк, ты был там, когда священник начал стрелять?

Мальчику, похоже, не по себе.

– С чего вы взяли?

– Да так, всего лишь догадка. Сегодня утром ты целился в меня из палки.

– Я никогда никому не рассказывал, – вздыхает Люк.

– Даже полиции?

– Они и не спрашивали. Зачем? Там и без меня было полно народу.

– Расскажи, что видел.

– Для чего?

– Хочу понять, что случилось.

– Я сам не понимаю. – Опустив взгляд на палку, мальчик вертит ее в руках. – Я шел по главной улице и вдруг увидел возле книжного его машину. Было воскресенье, вероятно, он приехал ради службы. Я двинулся к церкви и стал ждать. Видел, как он подъехал. Мы посидели на крыльце. Байрон сообщил, что вынужден покинуть город; увы, так распорядился епископ. Я сказал, что это нечестно. Он ответил, что жизнь вообще несправедлива и так далее.

– А конкретнее вспомнить можешь?

– Да, я помню все.

– Что именно он говорил?

– Сказал, что я славный парень и не должен бояться Божьей кары, что Бог придет ко мне, если понадобится. Сказал, что Богу насрать на мелкие грешки вроде матерщины, вранья или онанизма. Богу важны только наши души, хорошие мы люди или нет. Бог знает все. И когда мы встаем перед трудным выбором, Бог приходит на помощь. Если мы некогда поступили дурно, Бог прощает нас за все, даже за то, что мы не в силах простить себе сами.

– Что он имел в виду этим своим «дурно»?

– Не знаю. Он не сказал.

– Похоже, у вас там был довольно взрослый разговор.

– Угу, Байрон так умел. Не разговаривал с нами свысока, как с детьми.

– И часто он заводил речь о Боге?

– Почти никогда. Я долго думал над его последними словами. Возможно, теперь я понимаю их чуточку лучше.

– Свифт что-нибудь еще говорил?

– Угу. В этом мире, мол, полно скверных людей, даже в нашем городке, так что играть лучше со сверстниками. Не понимаю, почему он это сказал. Еще он посоветовал после его отъезда в случае чего обращаться за помощью к констеблю Хаус-Джонсу.

– Понимаешь, что он имел в виду?

– Нет, не особенно.

– Ясно. И как он тебе показался? Взволнованным?

– Нет. Байрон был спокоен. Вроде как счастлив и в то же время печален. Нелепо звучит, да? Я подумал, это оттого, что приходится уезжать.

– Знаешь, Люк, некоторые считают, что он спятил, потому так и поступил. Как он, не показался тебе сумасшедшим?

– Нет.

– Что было потом?

– Мы сидели, разговаривали, и тут прибегает миссис Ландерс. Выглядела очень расстроенной, похоже, плакала. Они зашли внутрь поговорить, и я решил перебраться в тенек по ту сторону дороги. Мне было грустно, что он уезжает. Такой славный парень. Миссис Ландерс вышла, и вскоре к церкви начали стекаться люди. Байрон вышел к ним поговорить. Затем подъехало несколько человек. Мистер Ландерс из магазина и другие. Я заметил среди них Аллена Ньюкирка и поднялся на холм над рекой, где стоял сегодня утром.

– Тебе не нравился Аллен?

– Да. Он вечно задирался.

– Ясно. А дальше?

– Мистер Ландерс о чем-то говорил с Байроном.

– Слышал, о чем именно?

– Нет, до меня разговор не долетал.

– Как они выглядели? Сердитые, орали?

– Нет. Байрон вроде как смеялся.

– Смеялся?

– Ну да, как будто услышал шутку или что-то веселое. Затем он вернулся в церковь. Аллен отделился от толпы и сел во внедорожник. Остальные беседовали. И вдруг… началось. Байрон вышел с винтовкой и начал стрелять.

– Только по спутникам Ландерса?

– Да. Сначала в толстяка из Беллингтона. Затем в Ньюкирков. Потом огляделся, заметил на вершине насыпи меня и, покачав головой, махнул уходить. Но я не ушел. Не смог. Не верил своим глазам. Передо мной все было как на ладони. Байрон продолжал оглядываться. Завелась какая-то машина, и он ее увидел. Еще два выстрела, по машине. «Пиф-паф», быстро так. Люди начали кричать, а ему хоть бы что. Миссис Ландерс бросилась к церкви. Это я виноват в смерти ее мужа. Должно быть, Байрон проследил за моим взглядом. Он прошел к углу церкви, увидел, как убегает Ландерс, поднял винтовку и… «паф». Всего один выстрел. Затем вернулся к крыльцу, сел на ступеньки и стал ждать. Мимо проехала машина, он встал и пальнул в воздух. Снова взглянул на меня и покачал головой. Мне хотелось, чтобы Байрон убежал, но он снова сел. Сзади к церкви уже подкрадывался констебль… Я не знал, что делать. Не хотел на него смотреть: вдруг Байрон увидит меня, поймет, что тот приближается, и тоже застрелит. Я не хотел, чтобы констебль убил Байрона. Вот почему спрятался.