Инквизитор - Себастьян Фитцек

«Что произошло? Где я?»

Каспар попытался поднять руки и ноги, но сумел сдвинуть их лишь на несколько миллиметров.

«Я связан».

Он подергал резинки, которыми был привязан к столу для вскрытия трупов. Тут же пульсирующая боль пронзила его левый локоть и через плечо отдалась в висок, Каспара затошнило. Боль стала невыносимой, когда он снова опустил голову и затылком ударился о металлический стол.

«О боже, Том прихватил из аптеки психотропный пистолет, выстрелил в меня и притащил в отделение патологии».

Каспар закрыл глаза, потому что галогенная лампа ослепляла его, и ему казалось, что его вот-вот стошнит. От страха. И из-за яда в его теле.

– Что ты со мной сделал? – Он сомневался, что его кряхтение вообще было слышно. К тому же гудение в ушах усилилось.

– Соберись, средство действует только десять минут. Они сейчас закончатся. Так что говори: кто ты? И что делаешь в этой клинике?

Потоком воздуха Каспару сдуло волосы со вспотевшего лба – это Шадек размахивал чем-то, как веером. Когда из папки выпал листок, Каспар догадался, что это медицинская карта. Его медицинская карта.

– Откуда она у меня? – спросил Том. – Она лежала в библиотеке. На столе. Твой друг Йонатан оставил ее там для нас.

– Он не мой друг, – сказал Каспар и задался вопросом, почему в руке у него торчит шприц. Одновременно осознал, что гудение доносится из соседней комнаты. Томограф. Программа виртопсии все еще работала! Огонь не повредил дорогое оборудование.

Шадек цинично рассмеялся:

– Боюсь, отрицать уже бессмысленно.

Каспар моргнул несколько раз, чтобы избавиться от тумана в глазах.

– Ну, теперь вспомнил?

Шадек ударил его по лбу темным от копоти конвертом и вытащил оттуда обугленный листок. В воздухе снова запахло жженой бумагой.

– Узнаешь этот почерк?

«Для Н. Х.», – прочитал Каспар и кивнул. Не потому, что узнал витиеватый почерк, а потому, что вспомнил первую букву своей фамилии, которая впервые пришла ему в голову несколько минут назад здесь, в отделении патологии: Хаберланд.

Это был один из кусочков пазла его прошлого, которые Расфельд и София хотели передавать ему постепенно и уж точно не при таких обстоятельствах, при каких это делал Том. Санитар перевернул конверт, и инициалы отправителя выглядели как обвинение: Й. Б.

Йонатан Брук.

Каспар не понимал, как это возможно, что письмо было повреждено сильнее, чем конверт.

– Я считаю, твой приятель очень старательно выбирал слова. По крайней мере, насколько можно разобрать. – Шадек театральным тоном стал зачитывать письмо, делая драматические паузы в тех местах, где огонь уничтожил абзацы и части предложений.