Крылатый Колченог - Андрей Бехтерев

Оркестр вернулся. Музыканты переоделись в повседневную одежду, как будто собрались домой. Только Спиноза остался во фраке. В руке у него появилась дирижёрская палочка. Он суетливо стал рассаживать оркестр прямо в партере. Музыканты устанавливали пюпитры, раскладывали ноты, настраивали инструменты. Зал наполнился звуками. Из оркестровой ямы вытащили дирижерскую тумбу и установили посреди партера. Спиноза забрался на нее, внимательно посмотрел вокруг, после чего снова стал двигать музыкантов. Закончив приготовления, Спиноза подошел к губернатору.

– Борис Николаевич, – сказал он. – Мы готовы.

– А нам что делать? – уточнил губернатор.

– Жевать бутерброды, – улыбнулся дирижер. – Попробуйте не обращать на нас внимания.

– Не обращать внимания? – засмеялся Лось, стоящий рядом. – Я сегодня весь вечер вспоминаю моего одноклассника и соседа, который гудел в саксофон по выходным. Он дал мне такой же совет, не обращать на него внимания, и получил за это в челюсть справа. Мои предки заплатили штраф, а я стал спокойно спать по выходным.

– Сеня, что за хамство? – засмеялся губернатор.

– Да это не намек, – захохотал Лось. – Просто поделился своим самым музыкальным воспоминанием. Играйте, как хотите. Я могу и в фойе выйти.

– В человеческом теле есть места ласковое воздействие на которые может кардинально изменить планы человека на ближайшее будущее, – со снисходительной улыбкой сказал дирижер. – В человеческой душе тоже есть такие места. И только музыка может их касаться.

– Да вы что? – улыбнулся Лось. – А если вместо души ветерок гуляет?

– Даже если вместо души вкусненькая котлетка. Начинаем?

– Начинайте.

Спиноза вернулся к своей тумбе, запрыгнул на нее и поднял вверх дирижерскую палочку. Шум настраиваемых инструментов тут же стих.

– «Купальская ночь», вариации на тему Сибелиуса, – громко объявил Спиноза и взмахнул палочкой. Прошло с полминуты, когда появились первые звуки. До этого машущий руками дирижер смотрелся немножко по-идиотски. Но музыка началась. Звуки быстро заполнили помещение. Заиграла симпатичная мелодия. Музыка звучала совершенно по-другому, чем из оркестровой ямы. Достаточно скоро все разговоры прекратились и гости, завороженно стали перемещаться по партеру в поисках места, где музыка слышна лучше всего. Оказалось, что лучший эффект достигается постоянным перемещением в пространстве. Вступили ударные. Ритм был сложный, но понятный…

Александр, наблюдающий за происходящим с бельэтажа, достал IPhone и стал снимать видео – очень уж симпатичной получалась картинка. Между рассаженных музыкантов медленно ходили гости, словно крысы за невидимым Гамельским флейтистом. Когда дирижер вскидывал свою палочку вверх и оркестр выдавал sforzando, то есть резкое ударение звуков, и все гости вместе подпрыгивали, у кого как получалось. У Александра тоже дергалась нога.

– Ну, Корнелий, – сказал сам себе Александр, – давай, монстр, зажигай. Окупай вложения.

Александр был доволен. Губернатор с друзьями скакал вместе со всеми. Конечно, выговор за сорванный бал-маскарад был неизбежен, но увольнение уже было крайне маловероятным.

…Полина не танцевала. Она стояла в углу, облокотившись на один из пустых диванов и смотрела, широко распахнув глаза. С ней произошло что-то очень странное. По ощущениям она словно вынырнула на поверхность с большой глубины. Все вокруг стало другим. В воздухе беспорядочно летали какие-то пузырики, у музыкантов на одежде вспыхивали и гасли огоньки, у Спинозы из дирижерской палочки то и дело вырывался огонь. Ей казалось, что она стала дышать по-другому. Или может совсем перестала дышать. Ее это не пугало, но настораживало. Тело стало другим, и она боялась, что не справится с управлением. Только Сера мог бы ей помочь, но он, как нарочно, куда-то пропал…

…Милана сидела на диване и, не отрываясь, смотрела на Варвару, то появляющуюся, то исчезающую за гостями. Варвара стояла недалеко от Спинозы, с улыбкой покачиваясь в такт, но в общем сеансе гипноза не участвовала. Милана сжимала рукоятку пистолета, снова перепрятанного в муфту. Меньше всего ей сейчас хотелось снять свое маскарадное платье, смыть дикий грим, напялить джинсы с топом и вернуться домой. «Никогда, – вслух прошептала она. – Ни-ког-да». Сейчас должно было все измениться, остановиться, кончиться. Но Милана никак не могла подняться с дивана…